Пена дней
Шрифт:
Заслышав шум шагов, профессор обернулся и протянул Хлое руку.
— Вам уже лучше? — спросил он.
— Эти пилюли были ужасные, — призналась Хлоя.
Профессор помрачнел и стал похож на октавианца.
— Какая досада, — прошептал он. — Так я и думал. — Он застыл в глубокой задумчивости и простоял так с минуту, пока наконец не осознал, что все еще держит в руках зубную щетку. — Возьмите, — сказал он, пихая щетку Колену. — А вы присаживайтесь, дитя мое, — прибавил он, обращаясь к Хлое.
Профессор
— Понимаете, у вас что-то в легких, — сказал он Хлое. — Вернее, в одном из легких. Судя по всему…
Он встал, не договорив.
— Ладно, хватит болтать, — прервал он сам себя. — Попрошу вас следовать за мной. — Да положите же вы наконец эту щетку, — сказал он Колену, который совершенно не понимал, зачем ему ее вручили.
Колен пошел было за Хлоей и профессором, но между ними возникло нечто вроде занавеса, плотного и совершенно невидимого. Его сердце сжималось от тоски и подскакивало в груди. Сделав над собой усилие, он сжал кулаки и, собрав всю свою волю, догнал Хлою. Как только он прикоснулся к ее руке, занавес исчез.
Профессор привел ее в маленькую светлую комнату с хромированным потолком, добрую часть которой занимал невысокий аппарат из полированного металла.
— Я бы предпочел, чтобы вы сели, — проговорил профессор. — Это недолго.
Перед аппаратом находился экран из красного серебра, окаймленный искрящимся хрусталем. На цоколе сверкала черная эмалированная кнопка.
— Вы хотите присутствовать? — спросил профессор у Колена.
— Да, если можно, — отвечал тот.
Профессор нажал на кнопку. Свет из кабинета плотным потоком устремился в щель под дверью и в вентиляционное отверстие. Серебряный экран постепенно наливался красками.
Профессор Членоед похлопал Колена по плечу.
— Не падайте духом, мой друг, — сказал он. — Может быть, все еще обойдется.
Колен смотрел в пол, он был совершенно подавлен. Хлоя держала его под руку и изо всех сил старалась казаться веселой.
— Да, — подтвердила она, — это, наверное, скоро кончится…
— Конечно, — пробормотал Колен.
— Если она будет следовать моим предписаниям, — продолжал профессор, — она вполне может поправиться.
— Вполне, — механически повторил Колен.
Они стояли в круглом белом вестибюле, и голос Колена отдавался эхом, как если бы он говорил откуда-то издалека.
— Счет я вам все-таки вышлю, — сказал профессор.
— Ну разумеется, — ответил Колен. — Спасибо вам, доктор, вы были к нам так внимательны.
— А если и это лечение не поможет, приходите ко мне. В конце концов, есть еще один выход — оперативное вмешательство, мы его пока даже не рассматривали…
— Да, конечно, — сказала Хлоя, изо всех сил сжимая руку
Профессор отчаянно щипал себя за бороду.
— Какая досада, — проговорил он.
Воцарилось молчание. За прозрачной дверью показалась медсестра и дважды постучала. Зеленые буквы, из которых ловко сложилось слово «Войдите», вспыхнули в толще дверного стекла.
— Там пришел какой-то господин, просил передать, что Николя уже ждет.
— Спасибо, Куртизанна, — сказал ей профессор, — вы свободны. — И медсестра удалилась.
— Ну что же, доктор, мы, пожалуй, пойдем… — пролепетал Колен.
— Да, да… — отвечал профессор. — До свидания… Лечитесь… Попробуйте съездить куда-нибудь…
— Плохой диагноз? — спросил Николя, не оборачиваясь, прежде чем они тронулись с места.
Хлоя все еще плакала, уткнувшись носом в меховую накидку, а Колен был мертвенно-бледен. Запах тротуара ощущался все явственней. Эфирные пары наполняли улицу.
— Поехали, — сказал Колен.
— Что с ней? — спросил Николя.
— Хуже и быть не могло! — воскликнул Колен.
Он спохватился, что произнес это в присутствии Хлои. Он так любил ее в этот момент, что готов был убить себя за это.
Хлоя съежилась в углу машины и кусала пальцы. Волосы падали ей на глаза, шапочка свалилась под сиденье, и она, сама того не замечая, топтала ее ногами. Она плакала так, как плачут маленькие дети, изо всех сил, но совершенно бесшумно.
— Любимая, прости меня, — сказал Колен, — я чудовище.
Он сел поближе и прижал ее к себе. Он целовал ее усталые мокрые веки и чувствовал, как тяжело и медленно бьется сердце в ее груди.
— Мы вылечим тебя, — уверял он. — Я хотел сказать, что не может быть ничего хуже, чем видеть тебя больной, даже если болезнь не опасна…
— Мне страшно… — пожаловалась Хлоя. — Я знаю, он будет меня оперировать.
— Нет, — возразил Колен. — Ты сама поправишься.
— Да что с ней такое? — не унимался Николя. — Я могу чем-нибудь помочь?
Он тоже выглядел совершенно несчастным, от обычной самонадеянности не осталось и следа.
— Хлоя, милая, успокойся, — сказал Колен.
— Она очень скоро поправится, — подтвердил Николя.
— Ума не приложу, где она могла подцепить эту дурацкую кувшинку, — сказал Колен.
— У нее там кувшинка? — недоверчиво переспросил Николя.
— В правом легком, — пояснил Колен. — Профессор сначала думал, что там какой-то зверек, но выяснилось, что это кувшинка. Мы видели ее на экране. Большая кувшинка, но мы с ней справимся.
— Конечно, — сказал Николя.
— Вы просто не понимаете, что это такое, — проговорила Хлоя сквозь слезы. — Когда она шевелится, мне так больно!!!