Чтение онлайн

Именно там Джейми сделал Лорен предложение.

Трей оцепенел, не понимая, что стоило сделать в первую очередь. Он помнил это место всем своим естеством. Хотелось ощущения уюта, непринужденности. Но вместо этого на лбу выступили капельки пота, и он изо всех сил контролировал дыхание.

В этом месте он провел бесчисленное количество часов с двумя самыми важными людьми в своей жизни. Это место было создано не для того, чтоб сломить его дух. Этому месту полагалось быть безопасным. Успокоением, которое мог принести только

дом. Но теперь оно стало напоминанием, насколько он от всего этого далек.

— Ты в порядке? — задал Энди вопрос и опустил ладонь Трею на плечо.

Захлестнула злость. Трей развернулся и кулаком ударил Энди по щеке. Энди, пошатнувшись, сумел удержать равновесие.

— Какого хрена?

Трей сгреб его за рубашку и, пихнув к стене, обвил рукой за шею. Сжал настолько сильно, что у Энди перехватило дыхание. Трей подался ближе, они почти соприкасались носами, и заорал Энди в лицо:

— Что, по-твоему, ты делаешь с Лорен?

Энди толкнул Трея в грудь.

— Твою мать, Трей! Отпусти, — выплюнул он.

Но Трей лишь усилил хватку.

— Я скорее тебя убью, чем позволю до нее дотронуться. Понимаешь? Она принадлежит Джейми, и никто, даже ты, ее недостоин.

К удивлению Трея, Энди въехал ему в челюсть кулаком. Его отбросило в сторону, он покачнулся и рухнул на пол. Перед глазами закружились звездочки. Трей простонал и, подвигав челюстью туда-сюда, удостоверился, что перелома нет.

Упершись ладонями в колени, Энди пытался перевести дух и в попытках вернуть самообладание провел рукой по шее. Подойдя ближе, он посмотрел на Трея со смесью гнева и жалости во взгляде.

— Ты в курсе, что ты можешь быть реальным мудаком? — Не оглядываясь, он подошел к двери и поднял кепку, слетевшую в момент удара. Энди вернул ее на голову и вышел за дверь. — Твоей матери я рассказывать не стану. Это разобьет ей сердце. Скажу, что ты решил все сделать самостоятельно, а мне нужно начать покос.

Придерживая рукой и бедром дверь-ширму, Энди стиснул зубы, покачал головой и глубоко вздохнул.

— Долго же тебя не было, братишка.

Трей поднял голову.

— Не так уж и долго, чтоб нормально отнестись к тому, что ты резвишься с моей невесткой. — Трей провел рукой по волосам.

— Тебе стоит приезжать почаще. Это радует твою маму и девочек.

Дверь-ширма хлопнула, и Трей остался наедине с воспоминаниями.

Глава 7

Стоя возле двери-ширмы, Кэлли не спускала глаз с гостевого домика. Она наблюдала, как из трубы валил дым. На ужин Трей не пришел.

Они даже отправили важную птичку Алекс с посланием, что настало время перекусить. Она прискакала и объявила:

— Дядя Трей сказал, что сегодня не в настроении терпеть это дерьмо!

— Александрия! — ахнула Лорен.

— Знаю, мама. Я тоже была в шоке. — Она достала из кармана двадцатидолларовую

купюру и помахала, словно выиграла в лотерею. — Но он щедро мне заплатил, поэтому я сказала, что на этот раз мы его прощаем.

Она выбежала из комнаты и, обернувшись через плечо, упрекнула:

— Ба, тебе реально нужно научить его не употреблять ругательства в присутствии детей.

До Кэлли долетели шаркающие звуки, и она повернулась, как раз когда в кухню входили Лорен, Ева и Энди. Она прислонилась спиной к дверной раме и глубоко вздохнула. Вокруг царила волнительная тишина.

— Вряд ли он придет. — Энди притих и взглянул на гостевой домик. — Может, стоит к нему сходить?

— Ему нужно немного времени. Сейчас ему многое нужно переварить, — проговорила Ева и, прислонившись к кухонным шкафам, сложила руки на груди. — Он приехал. Это уже прогресс.

Лорен пересекла комнату и взяла Еву за руки. Голос звучал нежно, но смягчить честность в словах было невозможно:

— Ева, прошло два года. Мы его теряем. Если мы не надавим, боюсь, он исчезнет навсегда. Мне невыносима мысль потерять их обоих. Знаю, вам тоже.

Ева тяжело вздохнула и закрыла глаза. Одной рукой она зажала рот, а вторую приложила к сердцу.

Кэлли это было знакомо. Такое же выражение лица частенько бывало у ее матери, когда врачи сообщали, что болезнь крала у Кэлли жизнь. Глубокая эмоциональная боль проявлялась в боли физической, стоило матери прийти к мысли о том, что придется жить без своей собственной плоти и крови. Ева крепко себя обнимала, отчаянно пытаясь сдерживаться, но знала, что утрата младшего сына послужит фатальным надрезом для и без того хрупкого сердца.

Внезапно на душе стало тяжело, и Кэлли рассеянно провела пальцами по груди.

— Я с ним поговорю, — тихо сказала она, чем удивила даже саму себя.

— Думаешь, идея хорошая? — задала Ева вопрос и шагнула к ней. — Я вот не уверена.

Кэлли бессильно улыбнулась и присоединилась к Еве в центре комнаты.

— Я уже видела подобное в других скорбящих семьях. Сейчас он прячется. Он затерялся в горе и чувстве вины. Только это он и позволяет себе ощущать. Без этого он не в состоянии существовать. Да и, скорее всего, уже разучился.

— Все это не его вина. — Ева указала пальцем вначале на себя, потом на Лорен. — Мы никогда его не упрекали. Как ему объяснить? Как вбить в голову?

Кэлли притянула Еву в объятия, а затем взяла стоявшую на стойке тарелку, затянутую фольгой. Где-то глубоко внутри все дрожало. Она замерла, прочувствовав важность момента.

— Не поймите неправильно, но дело не в вас. Дело не в том, что вы говорите или делаете, или вынудите его во что-то поверить. Дело только в нем. Он должен разобраться сам. В глубине души ему известно о вашей любви, но любви иногда недостаточно для того, чтоб у человека появилось желание спастись. Он сам должен хотеть жить.