Шрифт:
И я вновь скажу тебе: не вызывай именем Того, кому я предназначен, То, что не сможешь вернуть обратно; То, что может в Ответ вызвать против тебя такое, что твои Могущественнейшие Устройства будут бесполезны.
В своем замке за гранью ночиСобираются Боги Тьмы,Чтобы тьмой изукрасить человеческие судьбы.***ЦветаПРОЛОГ
– Он – само воплощение дьявола! Держись от него подальше! – Арбас взглянул на молодого чужестранца, сидящего напротив, и отхлебнул из кружки с элем, которым тот его угостил. Сейчас он испытывал лишь презрение к юному транжире, разыскавшему его здесь, в таверне Селрама Честного.
Арбас – Арбас Убийца, как его многие называли – был в дурном настроении. Сегодня вечером неожиданная (подозрительно неожиданная) череда неудач в игре в кости лишила его не только того, что он выиграл прежде, но и вообще всей наличности. Приветливой служанке, которая поглаживала его под жилетом своими игривыми пальчиками, он внезапно разонравился, и она отошла от него с гордым видом. Точнее, разочарованным, кисло подумал Арбас.
Потом появился этот незнакомец, чьи великосветские манеры плохо сочетались с его грубой одеждой. Незнакомец представился Имелем и больше ничего о себе не сказал. Не иначе он альтруист, единственная забота которого – следить, чтобы кружка Арбаса постоянно была до краев наполнена элем., Пребывая в неуверенности, Арбас решил: пусть придурок спускает свои деньги. Арбас был не из тех, кого легко напоить, и знал, что в конце концов этот тип очень издалека, очень небрежно заговорит о сопернике, ублюдке с черным сердцем – о ком-то, за чью смерть он, дескать, готов заплатить…
Арбас с профессиональной точностью прикидывал, сколько денег Имель сможет выложить, но тут чужак внезапно прервал расчеты наемного убийцы. С удивлением Арбас обнаружил, что чужеземец пытается добыть у него информацию о Кейне…
– Дьявол? Мне нет дела до этого. Я просто хочу поговорить с ним, а мне сказали, что ты знаешь, как найти его. – Чужеземец заговорил на языке Южно-Лартроксианского Союза слегка картавя, что выдавало в нем уроженца острова Товнос, центра Товносианской империи, расположенного в пятистах милях к юго-западу.
– Тогда ты идиот! – заметил Арбас и опустошил кружку. Под капюшоном лицо чужака вспыхнуло от гнева. Проклиная в душе наглость убийцы, он сделал знак служанке вновь наполнить кружку Арбаса, небрежно вытащив три бронзовых монеты из кошелька и убедившись, что Арбас отметил его толщину. Служанка отметила это тоже: наливая Арбасу, она скользнула грудью по плечу Имеля и улыбнулась ему, уходя.
– Непостоянная тварь! – выругался Арбас, рассматривая темно-красный след от ее нарумяненной груди на сером плаще товносианца. Убийца принялся за эль,
– Он просил меня не называть его имени.
– Нет, клянусь Лато, ты скажешь мне имя этого болтливого ублюдка – или ищи сам его в Седьмом Аду, откуда он родом! Учитывая, какая цена назначена за его голову, во всем Союзе не найдется и дюжины людей, которые не продали бы душу за возможность поймать его.
Вокруг бурлила жизнь. Мертвенно-белая фигура Селрама Честного виднелась возле входа в винный погреб. На жирной физиономии хозяина, осматривавшего шумное сборище, застыла улыбка. Посетители были в праздничном настроении и шумно развлекались. Буйные головорезы с темных улиц Ностоблета, отчаянные наемники в темно-зеленых рубахах и кожаных штанах союзной кавалерии, чужаки со странным акцентом, проезжающие через город по свои загадочным делам, соблазнительно одетые уличные девки, чей громкий смех никогда не отражается в их мудрых глазах. Двое белокурых наемников из Вальданна были на грани того, чтобы порвать старинную дружбу и обнажить ножи из-за спора, понятного только им самим. Миловидная жрица любви с диковинными шрамами, спиралями обвивающими ее ярко нарумяненные груди, сноровисто обыскивала кошелек подвыпившего моряка, обнявшего ее. Плешивый грязный бывший сержант Ностоблетской городской гвардии забавлял нескольких завсегдатаев, плаксиво вымаливая на стаканчик.
Там и сям маленькие группки людей сидели, склонившись над столами, и шепотом обсуждали дела, о которых с удовольствием узнала бы городская гвардия. Но она редко заходила в прибрежные аллеи Ностоблета, разве что собрать дань с торговцев, а Селрам Честный не интересовался занятиями его клиентов до тех пор, пока они могли платить за его гостеприимство. Никто не совал нос не в свое дело. Так что никто не обращал внимания на приглушенную перебранку между Арбасом Убийцей и чужестранцем из Товноса.
Никто, кроме, возможно, одноухого солдата, который вошел в таверну вслед за Имелем. Ветхая военная форма и сердитое лицо обеспечили ему покой от веселых жриц любви и разговорчивых пьянчужек. Руку, в которой он держал кружку с элем, украшало резное серебряное кольцо с большим аметистом. В дымчато-желтом свете таверны камень отливал фиолетовым. Но и солдат этот сидел в противоположном от Имеля и Арбаса углу, так что не мог их слышать. И если его взгляд чересчур часто обращался в их сторону, то, вероятно, его притягивала темноволосая девица в разноцветных шелках, танцевавшая на столе неподалеку от них.
Имель поразмышлял немного, не обращая внимания на разгорающийся гнев Арбаса. Этот человек оказался более крепким, более опасным, чем он предполагал, и чужестранец не знал, насколько можно на него положиться. Но в любом случае сейчас ему придется довериться убийце. Надо быть дипломатичным. Утишить его подозрения, но и не сказать ничего существенного.
– Меня прислал Биндофф, – сказал чужак, внутренне наслаждаясь тем, как поразился Арбас, услышав имя Черного Жреца. – Ну так что, мы договоримся?
Отношение Арбаса к товносианцу резко изменилось. Он был уже почти уверен, что чужак – охотник за назначенной наградой, и мысленно присматривал тихое местечко, где пообщаться с ним на языке ножа, но имя, которое Арбас услышал, существенно говорило в пользу Имеля. Биндофф хранил тайну особенно тщательно. Возможно, стоит рискнуть…
– У тебя есть, ну, скажем, двадцать пять меситси золотом? – небрежно поинтересовался Арбас.
Чужак притворился, что он колеблется, – не стоит давать убийце повода запросить больше.