Паслен
Шрифт:
переулок, с того места, где я стояла у его начала. Где-то там могла быть спрятана бешеная собака, и я бы никогда об этом не узнала. Даже средь бела дня хмурое, готовое к зиме небо делало все еще темнее. В десятый раз я провела рукой по бугорку на брюках цвета хаки, где был засунут карманный нож, и покорно выдохнула.
Не то чтобы это нанесло бы большой урон, но я, по крайней мере, была чем– то вооружена.
Несколько лет назад я наняла следователя, чтобы разыскать
Что-то во всем этом просто сидело на задворках моего сознания, всегда беспокоя меня. Гложет меня. Даже смерть моей матери, какой бы странной и бессмысленной она ни была, не вызвала такой же навязчивой идеи понять правду. Я разыскала пару его коллег, профессоров, с которыми он работал в Йельском университете, и никто из них не слышал о нем годами.
Этот Ксифиас, кем бы или чем бы он ни был, оказался единственной конкретной связью, которая у меня была.
Я шагнула в туман, направляясь ко входу, в середину переулка.
Что-то коснулось моей лодыжки, и крик заколотился в моей груди, когда я посмотрела вниз и увидела черную фигуру, проносящуюся мимо меня. Преследующий звук мяуканья заставил меня прерывисто, но с облегчением выдохнуть. Еще больше фигур проскользнуло сквозь туман, прогуливаясь с какой-то отчужденной грацией, которая могла принадлежать только кошке. Десятки из них, всех форм и цветов, блуждали в тумане, как будто это было совершенно нормально. Как кошачья банда, пришедшая осмотреть чужака. Однако никто из них не казался агрессивным, когда они, мурлыкая, пронеслись мимо моих лодыжек.
Я никогда раньше не видела столько людей, собравшихся в одном переулке.
До моих ушей донесся лязгающий звук, похожий на хлопок двери, и, вздрогнув, я нырнула за ряд мусорных баков, прижимаясь к влажным кирпичам здания. Я вытащила нож, который спрятала в боковом кармане, сканируя глазами
густая дымка, такая плотная, что я едва могла разглядеть собственные ботинки, когда посмотрела вниз. То, как он двигался, обвиваясь вокруг меня, казалось змеиным роем, а слабый запах серы заставил меня задуматься, не следовало ли мне его вдыхать.
Голоса привлекли мое внимание к кирпичному зданию рядом со мной, к крыше, где у обрыва стояли две фигуры. Пожилой, темнокожий мужчина с длинными дредами, а рядом с ним мужчина, такой бледный, что почти светился. Со своего расстояния я не могла слышать, что говорили оба, но от того, как они балансировали на предательском краю, у меня скрутило живот.
На следующем вдохе темнокожий мужчина толкнул белого парня.
У меня вырвался крик, когда я увидела, как мужчина взмахнул руками, прежде чем рухнуть с высоты, должно быть, шести этажей на
Звук пробирающего до костей страха, вырвавшийся из него, скрутил узел у меня в животе.
– Нет!
Я тщетно потянулась к нему, как будто мои руки обладали силой остановить его падение.
Туман закружился от его падения, и я зажмурила глаза, напрягая мышцы в ожидании тошнотворного звука удара.
– О, Боже, о, Боже, о, Боже.
Я открыла глаза.
Туман оставался нетронутым.
Жуткая тишина повисла в воздухе. Жгучий сернистый запах ударил мне в нос сильнее, чем раньше.
Подгоняемая пульсирующим во мне страхом и шоком, я осторожно шагнула туда, где, как я подозревала, по земле были разбросаны мозги мужчины, молясь, чтобы не обнаружить никаких ужасных останков. Затаив дыхание, я обыскала самую густую часть тумана, но ничего не нашел.
Никаких его следов нигде. Ни единой косточки или капли крови, судя по тому, что я могла видеть.
Взглянув вверх, я увидела темнокожего мужчину, все еще выглядывающего из-за края, уставившегося на меня сверху вниз.
Охваченная недоверием, я просканировала еще раз. Конечно, я видела, как он падал. Я видела, как он падал. Тем не менее, ни малейших доказательств этого не было.
Меня охватило ползучее ощущение беспокойства. Это не было галлюцинацией. Я все еще могла слышать его крики, эхом отдающиеся в моей голове.
Переключив свое внимание обратно на крышу, я поискала мужчину, который толкнул его, и внезапно не обнаружила и его следов.
Нет, нет, нет.
Он упал.
Я видела это.
И все же он не оставил после себя никакого физического тела.
Как мой отец.
Тяжелый щелчок эхом разнесся по переулку, и я подняла взгляд на широкую железную дверь напротив меня, которая распахнулась с неприятным скрипом. Темнокожий мужчина с поразительными горящими глазами стоял в кадре, и от его вида по мне пробежала волна ужаса.
Конечности сцепились, я стояла парализованная. Я сжала пальцы вокруг маленькой рукоятки перочинного ножа и попыталась представить, что мне придется ударить в первую очередь, чтобы вывести его из строя, если он нападет.
Наверное, эти глаза. Мои руки задрожали еще сильнее при этой мысли. Хватило ли у меня вообще смелости сделать такое?
Одетый в темные брюки, ботинки, черный жилет с оборками, торчащими из рукавов, и белый галстук с кроваво-красной булавкой для галстука, он выглядел как кто-то из эпохи регентства. Надменно вздернув кончик носа, он уставился на меня сверху вниз.
– Чего ты хочешь?
Эти слова, такие простые, вызвали замешательство в моей голове, и я стояла как идиот, тихая и неподвижная. Все еще пытаюсь осознать, что, черт возьми, только что произошло.