Пасечник 2
Шрифт:
Тем временем первокурсники и впрямь завтракали. Девочки шептались за своими столами, поминутно поглядывая на Терентьева. Все знали, с кем ходит по дорогим заведениям их однокурсник. И каждая с удовольствием заняла бы её место. Пусть даже не ради замужества. Но как иначе попасть хотя бы в ту же кофейню Фаббри, где цены в последнее время взлетели буквально до небес?
Парни не шептались, но неслабо завидовали. Они бы тоже бродили по столичным кабакам, да ели-пили от пуза за отзыв на инфоре. Но почему-то их ни в кофейню Фаббри, ни в «Бобровую хатку» никто не позвал.
И
— Господин Терентьев! — громогласно провозгласил гонец, — примите послание князя!
И протянул конверт.
— Распишитесь в получении!
Курьер подставил планшет с ведомостью, Иван черканул в ней автограф и быстрым движением, постаравшись отгородиться спиной от остальных, убрал письмо во внутренний карман. Правда, все, кто хотел проявить интерес, уже успели разглядеть конверт во всех подробностях. И вопросов о содержимом у них не возникло.
К счастью, Маша к этому времени ещё оставалась у себя в комнате, и о втором конверте широкие народные массы узнали не сразу, а лишь к концу дня, когда информация со всех курсов слилась воедино. Отдельные факты были сопоставлены, проанализированы и женская часть столичного студенчества в едином порыве возопила: «Почему она? Чем она лучше?!» Если достоинства Терентьева парни скрепя сердце признавали, то приглашение на княжий бал полунищей помещицы из сельской глубинки нанесло мощнейший удар по самолюбию столичных красавиц, и среди студенток начал зреть тайный заговор.
Не успел Иван перевести дух, как зазвонил его телефон: сам господин Бобров лично.
— Дорогой Иван Силантьевич!
Голос ресторатора был исполнен восторга.
— Вы не представляете, что творится в «хатке»! Все столики заняты, заказывают на неделю вперед! Огромное вам спасибо!
— Но ведь я особенно ничего не хвалил, — удивился Терентьев. — Даже наоборот, про Сермягина и его шестёрок подробно расписал.
Но Боброва такая мелочь не смутила.
— Это неважно, — радостно заявил он. — Главное — результат!
— Что ж, поздравляю вас, — без особых эмоций ответил егерь. Но теперь простите, у меня начинаются занятия.
Желающим непременно и безотлагательно пообщаться с господином Терентьевым было начхать на расписание уроков. После третьего звонка подряд неизменно доброжелательная к своему студенту госпожа Величко демонстративно поморщилась, и телефон был отключён. Отключён и забыт вплоть до перерыва на обед.
Стоило вновь включить аппарат, как он тут же разразился мелодичной трелью. Иван взглянул на экран: граф Сермягин. Разговаривать с ним желаний не было. Терентьев сбросил звонок и порадовался тому, что местная телефония знает о чёрных списках. А об анонимности абонента, напротив, не знает.
Следующий звонок раздался в тот момент, когда егерь закончил с Сермягиным. И это вновь было неудобно, поскольку Иван уже приготовился съесть обед. И телефон вновь замолчал. Потом были тренировки, потом библиотека, потом ужин, и на разговоры с незнакомыми людьми времени не осталось.
Уже
Утром комендант общежития вывалил Терентьеву целый ворох конвертов разного размера и качества. Но с этим было проще: конверты не трезвонили посреди урока и не требовали немедленного ответа. Иван спокойно завершил все плановые мероприятия и вернулся в комнату, намереваясь заняться письмами.
Егерь вооружился ножом, мусорной корзиной и терпением и принялся за дело. Все письма можно было поделить на несколько групп: льстивые халявщики, умоляющие поспособствовать резервированию столика; завистливые хамы, пытающиеся самоутвердиться через оскорбления; восторженные поклонники и даже страстные поклонницы. И, единственно полезные изо всей макулатуры, рестораторы, желающие залучить к себе Терентьева и получить от него запись на инфоре.
Оказалось, что кафе, ресторанов, кабаков, трактиров и харчевен в столице настолько много, что если бы не учёба, Иван мог бы питаться исключительно в дорогих заведениях, причём исключительно на халяву. Если подумать, это сразу решало насущный вопрос: куда вести Машу в ближайшее воскресенье.
Терентьев подошел к делу со всей серьёзностью. Раздобыл карту Волкова, нанёс на неё ждущие его визита заведения и расписал очерёдность. Следующим должно было стать кафе на набережной неподалёку от всё той же «Бобровой хатки».
Глава 22
— Знаешь, — сказала Маша, едва устроившись за столиком кафе, — это походит на сказку. Мы с тобой приходим в дорогое заведение, и сразу все начинают перед нами расстилаться. Хозяева кланяются будто самому князю, официанты — те и вовсе летают, как настёганные неудобно сказать, куда.
— Не обращай внимания, — безразлично махнул рукой Иван, — это пройдёт. Пройдёт мода на мои отзывы в инфорах, утихнет ажиотаж и всё вернётся на свои места. Меня перестанут зазывать, перестанут кормить-поить даром. А иные, кому отзыв не понравился, ещё и велят не пускать. Глупые люди! Ведь я и об этом написать могу. Больше того, как только найдётся первый ресторан, где выручка после моего визита не рванёт в небеса, так сразу и лавочка прикроется.
— Жаль, — опечалилась Маша. — Это было забавно. И приятно. И познавательно. И…
Девушка огляделась по сторонам, заметила небольшую эстраду и мысли её тут же перескочили на другую тему.
— Как у тебя продвигаются танцы?
— Нормально, равнодушно пожал плечами Терентьев. — Учитель говорит, к балу как раз успею.
— Это хорошо, — с предвкушением в голосе одобрила Маша. — Сегодня проверим.
И вновь кинула взгляд в сторону эстрады.
Подошел официант. С поклоном вручил два солидных томика с описаниями блюд и встал в шаге от столика, приготовив блокнот и карандаш.