Партиалы
Шрифт:
— Верно, — сказала Кира. — Но о ком в частности мы говорим? О которых сенаторах?
— Ну, знаете, — дернув плечом, произнес Товар. — Мы говорим о таких ярых приверженцах строгого режима, как Кесслер и Делароса. Хобб — подхалим, само собой разумеется, что он тоже с ними; и еще тот, от Армии, — Сенатор Уейст. Благодаря ему они и получили поддержку Армии так быстро.
— Все те же, кто всё это начал, — сказала Кира. По ее коже пробежал холодок, и она схватилась за руку Хочи для поддержки. — Они все спланировали — Сэмма, взрыв и даже мятеж. Они — не временное
— Они не могли спланировать появление Сэмма, — сказал Маркус. — Они не имели ни малейшего понятия о том, что ты собиралась попытаться захватить его.
— Кто такой Сэмм? — поинтересовался Товар.
— Партиал, — сказала Кира. — И им не совсем обязательно было планировать его пленение — только то, что делать с ним потом. Возможно, они уже некоторое время замышляли захват власти, а тут, когда мы привели Сэмма, то дали им возможность осуществить свои замыслы.
— Они у власти только до тех пор, пока город снова не станет на ноги, — сказал Джейден. — И они делают это только из-за того устроенного нами мятежа. Что еще они могли делать?
— Ты в самом деле этому веришь? — спросила Хочи.
— Они среагировали слишком быстро, — возразила Кира, чувствуя, как внутри нее просыпается ярость; это чувство было ей теперь настолько хорошо знакомо, и оно настолько стало частью ее, что ощущалось естественным. — У них уже должен был быть готовый план, который они собирались использовать именно в такой ситуации, которую спровоцировали мы — мы развязали мятеж, а они приступили к плану Е, или как там они могли его назвать, и захватили контроль над всем островом. Даже когда мы считали, что останавливаем их, они все равно были готовы к нашим действиям.
— Они пытаются спасти весь человеческий род, — сказал Маркус. — Да, они дошли до крайностей, но, возможно, это единственное, что может сработать — твердая рука, держащая весь остров, единое мнение, управляющее ей, и армия, которая поможет осуществить их планы.
— Не забывайте, где вы, — сказал Товар.
— Мне нравится все это не больше, чем вам, — произнес Джейден. — Но у них нет… — он примолк, глянул на Киру и снова заговорил: — Они считают, что это единственный способ спасти нас от РМ: издавать Акты Надежды, пока это не перейдет за грань дозволенного природой, и заставлять нас плодиться, как скот, пока не родится кто-нибудь с иммунитетом.
— Делароса раньше была смотрителем за животными, — тихо сказала Кира, думая о всех своих друзьях, которые оставались в городе.
Товар хмыкнул:
— Серьезно?
Кира кивнула:
— Она занималась спасением вымирающих видов. Думаю, мы для нее — всего лишь еще одно стадо редких белых носорогов, — Кира сглотнула свою ярость и долго и глубоко вздохнула. — Мистер Товар, — произнесла она, поднимая глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. — Нам нужно попасть обратно в Ист-Мидоу.
— Вы спятили, — сказал он.
— Спятившими или нет, — ответила она, — но мы должны туда попасть.
— Тогда вы не только спятили, но и глупы, — сказал Товар. — Через три дня, когда я соберу всех своих людей, мы совершим более масштабную операцию, чем все наши операции до нее. Всё как сказал ваш друг: когда под угрозой находится выживание всего вида, люди доходят до крайностей. Мы свергнем настоящее правительство, и вам самим не захочется при этом присутствовать.
— Три дня? — разум Киры лихорадочно заработал. — Это, может быть, все, что нам нужно. Если вы сможете доставить нас в туда — в сам город — незамеченными, то вполне вероятно, что война и не понадобится.
Товар нахмурился:
— Я не убийца, Кира, если вы подумали об этом.
— Разумеется, нет.
— Но я и не хочу становиться мучеником. Пытаться доставить вас, или кого-либо другого, в Ист-Мидоу — невероятно опасно. Я, черт возьми, не собираюсь умирать ни за что.
— О «ни за что» не стоит беспокоиться, — произнесла Кира и показала ему шприц. — У нас есть исцеление от РМ.
Товар с открытым ртом уставился на шприц, затем громко рассмеялся.
— И вы ожидаете, что я поверю этому?
— Вы поверили всем тем невероятным плохим новостям, — сказала Хочи. — Почему бы теперь не поверить и невероятным хорошим?
— Потому что невероятные плохие новости замечательно вписываются в мое измерение, — ответил Товар. — А исцеление РМ находится в измерении волшебных пикси и говорящих собак, которые мочатся виски. Это невозможно.
— Это реально, — сказал Маркус и посмотрел на Киру. — Мы поставим на это наши жизни.
— Предположим, это реально, — сказал Товар. — Но что мы будем делать с этим шприцем? Прибудем в город, поднимем его в воздух и станем ждать, пока волшебные пикси не сделают так, чтобы все исправилось?
— Если Сенат меня чему-нибудь и научил, — сказала Кира, — так это тому, какой силой обладает народ; Сенат обладает властью единственно потому, что им ее дали люди.
— Ну еще и потому, что к них есть пушки, — заметил Маркус.
— У них нет пушек, — сказала Хочи. — У них есть только верные им люди с пушками.
— Именно, — сказала Кира. — И если мы сможем избавить людей от этой верности, мы освободим всех в городе, всех на острове. Если мы покажем всем живого малыша — простейшее, но самое твёрдое доказательство того, что наш метод работает, в отличии от Акта Надежды, то люди восстанут так быстро, что вы и глазом моргнуть не успеете. Мы можем восстановить свободу и объединить разобщённый народ, и всё это без единого выстрела.
— Говоришь, ваше лекарство работает? — проговорил Товар. — И мы, собственно, можем показать им, как вы утверждаете, выжившего ребёнка. — Товар практически охрип, и Кира видела на лице Товара сменяющие друг друга эмоции, по мере того, как он говорил. — Вы действовали в союзе с партиалами: вы пересекли залив и лично с ними встречались. Не решат ли люди, что это уловка партиалов? Что ребёнок — партиал, или искусственный… двойник, или ещё что-нибудь?