Чтение онлайн

Влад метнулся к двери. Но не успел, понятное дело. Завален был нехилым ударом в лоб. Лежал, приходил в себя. Не спеша, гость достал предмет, не стульчик и не сапожок, а пистолет, простой, незатейливый, а в сложившейся ситуации даже банальный.

Он вдавил подозреваемому ствол в висок и зашипел змеино:

– Гаденыш, снесу тебе башку, на хер снесу, ты ведь знаешь, я не шучу, знаешь, гаденыш.

Влад открыл глаза. Оперативник привычно спросил:

– Посылать будешь?

– Нет.

– Эх, блин, - с досады Кагэбэ отшвырнул пистолет.

Попинал подушку, вроде как успокоился.

– Эх ты, деревня, - печально произнес

он.
– По законам жанра ты должен послать меня второй раз. Вот тогда из доброго я бы стал злым. Я бы тебе врезал еще пару раз, потом ты мне, и все так по-мужски, романтично. Затем ты бы стал убегать, например, через окно. Завалил бы я тебя, брат, при попытке к бегству. Эх, такую романтику спортил... Виноват ты передо мной, виноват. Пиши тогда уж чистосердечное, раз убегать не хочешь, что с тебя взять.

– А в чем?
– полюбопытствовал Влад.

Кагэбэ нахмурился:

– Как в чем? В преступлении, не в любви же.

– А в каком?

– Блин, я не понимаю, кто его совершил: я или ты? Откуда я-то знаю. Что совершил, то и пиши, тебе лучше знать. Бери ручку, бумагу. Полчаса хватит?

– Но я не совершал.

– Кончай дурака валять. У меня к вечеру двух матерых расколоть по плану.

– Я не матерый.

– А я виноват? Кто виноват, ты мне скажи? Коза ностра? Жидомасоны? Каждый сам по жизни отвечает за дерьмо, в которое вляпался. Не отмазывайся, будь мужчиной. Ручку в руки и пишу правду. Скучно напишешь, пристрелю как сявку обдолбанную. Сорок минут тебе. Влад вздохнул, взял ручку и за сорок минут написал шедевр.

Он признал все: и храм Артемиды, и тридцать монет от первосвященника, и александрийский огонь, и руины Вечного города, и кричащую в огне Жанну д'Арк, и отравленного Наполеона, и Освенцим, и пулю в Кеннеди, и выстрел в черномазого Мартина Лютера Кинга, и пару жертв Чикатило, и масонский заговор, и подвиги Аттилы, и детей Нагасаки, и изобретение СПИДа, и красный террор, и Джордано Бруно, и профессоров на Чукотке, и Есенина в петле, и меткость Дантеса, чуму и холеру, насморк и сифилис, смерть бизонов и вымирание динозавров, Атлантиду и Лемурию, депрессию и запоры, дурных староверов в гарях и утонченнных маркизов на фонарях, чеченские авизо и работорговлю, ураган на Цейлоне и голодуху в Нигерии, Павла Карамазова и ростовщицу-старуху, подростковую преступность и детскую смертность, автокатастрофы и весенние заморозки, хреновый урожай бобов и засыпанную мышкину норку, отрезаннные уши и вырванные глаза, брошенных жен и обманутых мужей, оторванные головы и пробитые груди, слабые нервы и невидящие глаза, погибшие души и серые судьбы, неузнавание пути и поздний крик, страх и сострадание, запуганность жизнью и запах смерти, ненайденный опыт и гибнущие структуры, энтропию и боль, слабость и отсутствие новизны, нерожденное желание и вековечную дурь.

– На место в истории потянешь, - хохотнул Кагэбэ, бегло просматривая бумагу.

Александр Силаев

На три буквы

...кореш мой, как чмо раздолбанное, все орал и орал, дергая меня за рукав, мол, пойдем да пойдем, мол и мол, друган ты мне или гнида, короче, Вася, не в падлу, помоги корешку, покажи и расскажи, то да се, короче, такой вот базар, а я даже не обиделся, во!

Это к тому, что кореш меня с бодуна Васей назвал, а мама меня Иваном родила и по жизни-то я вовсе не вася. Ну а че его за это в харю пробивать, парень-то он свой, только дурак, каких земля не носила, а так ниче. Бухой вдрызг.

Короче, он мне базарит,

что его опять послали на этот самый, а он сегодня добрый, нож доставать западло, вот и решил, короче... хоть раз в жизни на этот самый сходить! Ну куда у нас в народе посылают. Решил, блин, решил, только шел да ни хрена, блина, короче - Вася, гадом буду, клянусь, ты же умный, ети твою мать, ты же интеллигент, я твой кореш, это он мне базарит.

Вы просекаете, да? Короче, он у меня дорогу спрашивал, ну на этот самый, куда у нас в народе посылают. А че? Я не бог, не академик, на х... мне знать, как на х... идти. Ну да я не сука, чтобы другана в беде бросить. Хочет идти - надо идти. Без базара. Ну мы с кентом и поперли. Кто я такой, чтобы другана обламывать?

Ну забили косячок, раскурились, потянуло на умняки. Посидели, побазарили, потом на хавчик прибило. Ну мы пожрали, потом вылезли на улицу, как черти невменяемые, аж стыдно, мать его... Пошли, я ему базарю, в народ. Народ все знает. Даже дорогу на этот самый.

Видим, очкастый лохан с бороденкой перед нами пилит, кореш мой лохана тормознул, а ему говорю, лохану: ну че, профессор, колоться будешь? Мужик классный, с юморком: а что, говорит, ребята, баян с дозой есть? Не, говорю, колоться в смысле колоться, дома будешь кайф ловить, а щас говори по жизни: где он, этот самый, в какой стороне?

Мужик вылупился как на даунов, сука. Петруха, корефан мой, втянул ему пару раз по ребрам, он и сказал тогда, чтобы мы шли. Так мы туда и идем, дурак, я ему базарю. А, говорит мужик, туда и дорога. Так и не показал, лохан, где дорога, но Петруха ему еще раз врезал, за базар его беспонтовый, бля.

Ну дальше пилим. Впереди телка - ва-аще улет. Петруха к телке подкатывает, то да се, а потом спрашивает, как это самое, пройти туда. Она, бикса пошлая, по-своему все поняла и дерзит, как будто мы ее соблазняем, дуру, а нам просто надо знать, как на х... пройти, мы туда идем - ну послали нас, вот мы и идем, бывает такое по жизни, с кем не случается, верно я говорю? Короче, дерзит: вы, мальчики, козлы, я с вами на одну кровать не лягу, вот...

Петруха - он парень видный, даром что дурак. Гордый он. Заколебала его бикса, короче, вот и подумал: пахан я или мышь позорная? А нам, смеется, с тобой кровать ии не нужна. Пришлось мне на шухере стоять, пока он ту телку за кустиком отымел. Сначала та дергалась, а потом ничего. Кайфанул он. Бросили мы ту мразь и дальше пошли.

...пошли, пошли. Час, короче, идем, два, три, хреново стало, а все равно идем. Оно ведь как? Мужик сказал - мужик сделал. Ну идем, бредем, прохожих спрашиваем, а они, чуханы, отмазываются. Один пальцем у виска покрутил - мы ему тот палец сломали и дальше пошли.

...Старушку одну тормознули. Че, старая, как побыстрее с друганом на х... пройти? Старая сволочь говорит, что до психушки шестым троллейбусом. Сама ты в дурку лезь, отвечаем. А у ней в руках ведро было, так херня всякая. Корефан мой херню на асфальт, а ведро - старой на голову. Оттянулись во-о так... Минут десять угорали: Петруха прикалывается, ногой по ведру лупит, старая там хренеет. Всяко потом контуженную в дурку свезли, если ей сразу крантец не пришел, от такого звона в ушах-то.

Наконец один попался, умный как Эйнштейн, мать его. Он дорогу и показал. Петруха его за это косячком угостить хотел, а тот завыпендривался, мол ему на работу. Какая работа, вечер уже? Ладно, фраер, бог тебя накажет. Спасибо, что показал. Без тебя мы бы уже по-всякому искать охренели.