Парламент
Шрифт:
Порой Неаронову казалось, что в смене милости на гнев виноват только выскочка имиджмейкер, которому чуть ли не в рот заглядывал шеф. Нет, он не спорит, что с появлением Алистратова характер и поведение Пантова существенно изменились. Он уже не разбрасывал, как в былые времена, матюги направо и налево. Из лексикона исчезли его любимые словечки «бляха-муха» и «ептыть», без которых ещё несколько месяцев назад он не мог связать и пары предложений. За последнее время Вован ни разу не видел своего шефа в джинсах. Он стал строго, но модно одеваться и не снимал пиджака и галстука даже в тридцатиградусную жару. Он даже
Конечно, Вован не дурак, и нисколько не сомневался в том, что перемены в облике Пантова — дело временное. Пройдут выборы, слиняет в свою Москву Алистратов, и, если Пантов победит, все встанет на свои места. Но останется ли он у тела патрона и сможет ли в дальнейшем пользоваться хотя бы маленькими объедками депутатской власти, которые ему полагались по должности помощника? А ведь он уже так привык повелевать и никого не бояться…
Вампиры и демоны все-таки обложили героя-освободителя, загнали к краю скалы и сбросили в пропасть. Неаронов выключил компьютер и посмотрел на стенные часы. Шел десятый час в вечера.
Нет, чего бы это ему не стоило, а надо с глазу на глаз встретиться с Пантовым и выяснить отношения. Если депутат по-прежнему нуждается в его услугах и помощи, то Вован попросит лишь одного — не унижать. Но если он на что-то обижается и их дружба угасла, то пусть так и скажет. Неаронов уйдет с дороги.
Он накинул не себя куртку и вышел из кабинета, решив нанести Пантову неожиданный визит.
Подъехав к дому, в котором жил босс, он запрокинул голову вверх. В окнах квартиры Пантова горел свет. «Уж не утешает Мишеньку ли на своей груди дочь спикера?» — подумал Вован, но смело зашагал к подъезду.
Дверь открыл депутат. Он был в длинном атласном халате.
— Тебе чего?
— Важный разговор есть, Михаил Петрович, — ответил Вован.
— Важный для тебя или для меня?
— Для нас, — чуть слышно ответил помощник.
Пантов с ехидной иронией улыбнулся:
— Ну, проходи. Только больше четверти часа я тебе уделить не смогу. Так что начинай плакаться с порога…
Они прошли на кухню, но Вован успел заметить, что в зале на столе стояла бутылка «Мартини» и тарелки с закусками. Пантов, явно, ожидал гостей. «Но разве гостей встречают в домашнем халате? Уж, не Алистратова ли с подружками ожидает шеф?» — подумал Вован и присел на краешек стула. Пантов, поправив ворот халата, выжидающе смотрел на него.
— Я не могу найти себе места, Михаил Петрович! Просто не знаю, какая кошка пробежала между нами.
— Я так и думал, что ты придешь выяснять отношения.
— Но вы хотя бы объясните, в чем причина вашего охлаждения к моей персоне. Разве я в чем-то провинился? Или что-то не так делаю?
— Ты виноват уж в том, что на свет родился. — Злорадно засмеялся Пантов, но через несколько секунд его глаза заполнила ярость, — Смываться тебе надо из этой области, Вован.
— С чего бы это?
— Нашкодил очень. Вот с чего! Марфинская бабка, у которой вы стянули икону, подробно описала твою физиономию.
— Кому?
— Пока только Алистратову. Он останавливался у неё в доме, когда приезжал в Марфино. Теперь ты понимаешь, почему я тебя не беру с собой в этот городок?
Вован
— Может вернуть ей икону? Подбросить и старуха успокоится.
— Ты с ума сошел. Икона уже в чемодане у француза.
— Я её выкраду…
— Думай, что говоришь! Он сразу же обратится в милицию. И тогда уже сыщики всерьез заинтересуются, что это за ценность такая, которую в течение короткого времени крадут дважды! Только учти, если делу с иконой дадут ход, я тебя выгораживать не стану. А послушаешься совета и исчезнешь, постараюсь все уладить.
— Вы бы и так могли все уладить…
— Достаточно, Неаронов! — Пантов в гневе стукнул кулаком по столу, — Последнее время я только и делаю то, что вытягиваю тебя из разных передряг. Ты слишком возомнил о себе! Даже стал указывать, как мне себя вести…
— Но ведь Алистратов указывает!
— Ты — говно по сравнению с Алистратовым. Мизинца его не стоишь!
Помощник гордо поднял голову:
— То-то я и вижу, что с приездом этого московского выскочки ваш рейтинг начал резко падать. А когда я помогал вам и мы работали бок о бок, в Марфино в вашей победе никто не сомневался! Разве вы не видите, Михаил Петрович, что вас топят.
— Убирайся! — сквозь зубы процедил Пантов.
Но Вована уже прорвало.
— И со мной вы ничего не сделаете. Ни-че-го! Мало того, вы предпримите все меры, дабы с моей головы не упал ни один волосок. Иначе сами окажетесь в дерьме. Разве не вам я принес икону? Разве не у вас оказались статуэтки коллекционера Бронзы? В конце концов разве не для вашей избирательной компании типография шлепала поддельные опросные листы?..
— Ты мне угрожаешь?
— Ну, что вы, Михаил Петрович! — нервно засмеялся Неаронов, — Как я вам могу угрожать? Разве я враг сам себе? Вы, при ваших связях и депутатской неприкосновенности отделаетесь испугом, а меня за убийство Бронзы и ограбление старухи надолго упекут за решетку. Нет, бежать в милицию и жаловаться я не собираюсь. Но и вы меня туда не сдадите, потому что я слишком много о вас знаю.
— Вон ты как повернул дело! — выдавил из себя удивление Пантов, умерив ярость.
— А что же вы хотели? Вместе заваривали кашу, давайте вместе и расхлебывать. И чем быстрее, тем лучше.
— Пожалуй, ты прав, — уже совсем примирительно ответил хозяин квартиры. — Но пойми, после сегодняшнего откровенного разговора, мы не сможем работать вместе.
— И не надо. Но я не хочу ни от кого прятаться и никуда уезжать.
— А старуха?
— Она помрет не сегодня, так завтра. — Двусмысленно ответил Вован. — Старая она очень, понимаете, старая!
Пантов бросил взгляд на часы.
— Хорошо. До выборов ничего менять не будем. Но после — мирно расстанемся. По рукам? — он ещё раз посмотрел на часы и протянул руку.
Вован вышел из подъезда и направился к своей машине. Почему же Пантов так быстро смял разговор? Кого из поздних гостей он ожидал?
Он завел двигатель, и резко рванул автомобиль. Но проехав с километр, круто развернулся. Кто должен прийти к нему в гости?
Вован с выключенными фарами объехал дом патрона с другой стороны и остановился в скверике под густой листвой огромных тополей. Ожидать ночного гостя долго не пришлось. Около подъезда затормозила машина с шашечками на дверях. Из такси вышла Клякса и быстро направилась к подъезду.