Чтение онлайн

— Не кадриль, — уточняет Энди, — а до-си-до.

Он встает. Похоже, мы готовы.

Однако я не шевелюсь.

— Объясни, пожалуйста.

— В кадрили есть такое движение, когда нужно обойти вокруг партнера, помнишь? Вот что он имел в виду, — добавляет Энди, указывая на Блейка.

— Черт возьми, Энди, — восклицает Блейк. — Ты молодец.

— Подождите, мальчики. Я все равно не понимаю про до-си-до.

— Карусель движется по кругу, — объясняет Энди.

— Ну ничего себе, — говорю я, хватаю новую сумку «Прада» и засовываю

туда компьютер. — Давайте подпишем счет.

Пирс Санта-Моника — это знаменитое место паломничества туристов.

И я его люблю.

Здесь царит атмосфера карнавала: уличные торговцы предлагают свои товары по всей длине широкого деревянного пирса, рядом расположен парк аттракционов с «американскими горками» и «чертовым колесом».

Мы с Блейком побывали там во время нашего первого свидания, я потащила его туда, чтобы показать место, которое любила в детстве.

Сегодня мы приехали сюда при куда менее благоприятных обстоятельствах.

Нам везет: мы оказываемся возле стойки портье как раз в тот момент, когда прибывает наша одежда и телефоны. Мы быстро переодеваемся в туалетах, садимся в машину и едем к побережью.

Блейк паркует машину на улице, я засовываю новый телефон в задний карман, а сумку и компьютер оставляю в багажнике «бьюика». Однажды я уже поцарапала сумку и больше не собираюсь рисковать своей малышкой. Нам приходится немного пройти назад, потом мы сворачиваем на аллею, ведущую к океану, и шагаем по дорожке к пирсу.

Мы останавливаемся перед входом на пирс, над которым висит плакат:

САНТА-МОНИКА

ЯХТЫ

СПОРТИВНОЕ РЫБОЛОВСТВО

ЛОДКИ

КАФЕ

Вам бы здесь понравилось.

— Куда? — спрашивает Энди.

— Карусель вон там, — говорю я, показывая на желтоватое здание, в котором действительно находится настоящая старая добрая карусель.

Кто-то рассказал мне, что это одна из немногих уцелевших деревянных каруселей в мире, которую построили в начале двадцатого века. Романтическая тень ушедшего века. Я всегда захожу на карусель, когда приезжаю сюда.

К счастью, желтоватое здание находится в начале пирса. Повсюду полно народа, но парк развлечений расположен у входа на пирс, который дальше превращается в традиционный деревянный настил, уходящий в воду. Здесь также есть ресторан, повсюду туристы и рыбаки. И уличные торговцы.

Мы сразу оказываемся в толпе, меня толкают со всех сторон. Блейк берет меня за руку, и мы пробираемся к карусели. Я всматриваюсь в лица людей, стараясь определить, нет ли рядом подозрительных типов, но вокруг слишком много народу. Я хочу предложить Блейку поторопиться, и тут до меня долетают обрывки разговора двух мальчишек.

— Вряд ли это настоящая пушка.

— Болван! Ложись на землю!

Охваченная ужасом, я поворачиваюсь и замечаю в толпе лицо, которое не видела несколько лет, — Янус.

Я ничего

не могу с собой поделать и застываю на месте. А потом кричу.

— Проклятье, Блейк, у тебя кончается время. Вперед!

Мы продираемся сквозь толпу, мужчины поддерживают меня с двух сторон, как подставка книгу. Энди затащил меня в толпу туристов, как только я начала кричать, и сейчас вокруг нас царит хаос.

— Деви! — вопит Блейк.

— Иди! — верещу я, как только мы начинаем пробираться сквозь толпу. — Иди вперед, со мной все будет в порядке.

У меня самой такой уверенности нет, но если Блейк не доберется до противоядия, ему точно конец. А Янус не пойдет за ним на карусель. Он хочет только одного — убить меня.

От этой мысли мой шаг становится более пружинистым.

— Делай, что она говорит, — кричит Энди, продолжая крепко держать меня за руку. — Я остаюсь с ней.

Энди продолжает продираться сквозь толпу, грубо отталкивая оказавшихся на нашем пути людей и сбивая с ног мальчишек на роликовых коньках и скейтбордах. Люди кричат и ругаются, но никто не пытается нас остановить.

Я рискую и оглядываюсь, надеясь, что Янус отстал.

Но нет, я вижу, как он поднимает пистолет, не обращая внимания на невинных людей, окружающих нас со всех сторон.

Раздается дружный вопль, и большая часть толпы бросается на землю.

Мы не можем позволить себе такой роскоши и бежим дальше.

Мы мчимся по пирсу, выписывая зигзаги, рассчитывая, что это помешает Янусу сделать точный выстрел.

Туристы вокруг нас падают на землю или отскакивают в сторону. Уличные актеры отступают к самому краю пирса. Вдалеке я слышу сладостный вой полицейской сирены.

Однако полиция еще слишком далеко.

Справа от нас я замечаю мима, знававшего лучшие дни. Рядом с ним стоит чемоданчик, полный шариков и прочего реквизита. Энди тянет меня к нему, переворачивает чемоданчик — и шарики (наверное, миллион) катятся по деревянному настилу пирса.

Однако это не останавливает мерзавца, и я кричу, когда пуля пролетает мимо моего уха и попадает в деревянный поручень на краю пирса.

— Прыгай! — кричит Энди.

Мы перебегаем на другую сторону, стараясь держаться как можно дальше от нашего преследователя, и, хотя мне хочется мчаться дальше не останавливаясь, я замираю на месте и смотрю на Энди.

— Куда?

Он показывает в сторону и вниз. Мы рядом с рестораном, расположенным в самом конце пирса, а значит, здесь довольно глубоко. И все же…

— Проклятье, Деви, давай!

Я перекидываю ноги через перила, делаю глубокий вдох и прыгаю.

Вода в Тихом океане никогда не бывает теплой, даже летом, и холод жалит меня множеством ледяных стрел. Я с головой ухожу вниз, джинсы и туфли тянут меня на дно. Светит солнце, но у меня перед глазами лишь зеленоватый туман. Вода мутная и грязная, и я ничего не вижу.