Чтение онлайн

Он видел генерала Тханга, неторопливо вступающего в круг света, отбрасываемого масляными светильниками.

Он видел доктора Улама, идущего вслед за Тхангом.

Он видел крошечную Тё.

Он торопил, он кричал, он изнывал от бессилия – зачем вы так медлите?

Вот Кай.

Самым краем полуслепого глаза Садал видел чужих журналистов.

Это вызывало в нем ненависть.

Хито – враги.

Хито – извечные враги.

Хито предали революцию, хито следует наказать.

Хито предали другого, хито следует уничтожить.

Вот Кай.

Садал сделал

шаг вперед.

Тяжелая металлическая игрушка, пахнущая порохом и гарью, была теперь не в кармане, она была в его руке. Он вскинул ее заученно и твердо, как это и подобало бывшему высшему офицеру королевских войск.

Он видел Кая, он слышал его чистый смех, он слышал его звенящий голос. Он впервые слышал голос Кая не в хрипящей телефонной трубке, а обращенный прямо к нему, к Садалу.

И этот голос сказал:

– Дай его мне.

Крытый армейский грузовик нещадно трясло. Черных солдат бросало на Семенова, он отталкивал их локтями, жадно прислушивался к реву мотора, к жирному плеску и чавканью грязи, выдавливаемой из колеи, разбрасываемой колесами грузовика на обочины. Где Колон? Куда его везут? В какие-нибудь казармы, оборудованные под тюрьму для таких хито, как он? В военную Ставку Сауми? В одно из самых отдаленных спецпоселений?

Привезли Семенова в аэропорт.

На несколько минут Семенов оказался предоставленным самому себе: черных солдат выстроили у выхода, вскидывая длинную руку, худощавый майор в черном что-то им торопливо вдалбливал.

Семенов осмотрелся.

Зал ожидания был огромен.

В свое время аэропорт Хиттона строился из расчета – до десяти миллионов туристов в год. Он законно считался одним из самых современных и крупных аэропортов Азии.

На всех стойках между разбитыми кассовыми аппаратами пылились бесчисленные россыпи самых разнообразных бланков и квитанций, как бурая листва, пыльными слоями лежали бумажные денежные купюры, горы, монбланы, эвересты казенных бумаг, растрепанных постоянными сквозняками. Официально последний самолет с рабочей хиттонской полосы поднялся лет семь назад, пестрые ковры в зале ожидания выцвели, кресла обросли цветной ядовитой плесенью и крошечными прихотливой формы грибами. Только над широким выходом к терминалу до сих пор, поставленная в узкой высокой нише, молча и бессмысленно раскланивалась перед пустым залом равнодушная сандаловая танцовщица.

Семенова вывели прямо на взлетное поле.

Кое-где поле было изрыто воронками.

Не имеет значения.

Под зеленой маскировочной сетью, как муравьи, копошились черные солдаты, угрожающе торчали длинные зеленые стволы зенитных орудий. Рядом с выходом на попе торчал над землей обугленный остов тяжелого транспортного самолета. Садящееся солнце скрадывало истинные размеры предметов и построек, все казалось на первый взгляд приземистым, непомерно скученным, да и скучным, только ревущий на полосе двухмоторный японский «Лайн» наполнил сердце Семенова надеждой. Это был тот же самолет, который доставил их в Сауми

из Японии.

Теперь он, кажется, улетит.

С невольной жалостью Семенов взглянул на солдат,

они остаются.

Лесенки под самолетом не оказалось. Семенову пришлось подтягиваться на руках, снизу его подтолкнули прикладами, он больно ударился коленом о металлический выступ.

Не имеет значения.

Он увидел в салоне расслабленно откинувшегося на спинку кресла Джейка Колона. Рубашка с нелепыми розочками была разорвана на Колоне почти надвое. Клетчатым носовым платком, похожим на саумские нарукавные повязки, Колон осторожно массировал разбитое, заплывшее синяком надбровье.

– Гостеприимная страна, – несколько напряженно хмыкнул второй пилот, с облегчением захлопывая дверь.

– Не вмешивайся, Крэбб, это не твое дело! – по-английски крикнул из открытой кабины первый пилот. – Какая тебе разница, гостеприимная страна или нет? Какая есть, это не твое дело.

– Я и не вмешиваюсь. Я просто запираю дверь.

– Вот я и говорю, не вмешивайся, Крэбб. Запирай дверь и ни во что такое не вмешивайся. Ты ни на минуту не должен забывать о Гарольде.

– Кто этот Гарольд? – спросил Семенов, устраиваясь в кресле рядом с Колоном.

Второй пилот, видимо, швед, несмотря на свое англизированное имя, понимающе кивнул:

– Наш приятель. Был. Когда-то летали в одной связке. Однажды дверь его машины в воздухе оказалась почему-то незапертой.

– Надеюсь, нам повезет больше.

– Я тоже надеюсь, – второй пилот держался все-таки напряженно. – Если, конечно, нас не подобьют на взлете.

– Могут подбить? – заинтересовался Колон.

– Говорят, в Сауми такое случалось.

– Но доктор Сайх…

Второй пилот ухмыльнулся:

– В этой стране, как я догадываюсь, на одного Сайха приходится не менее тысячи хито. Если вы думаете, что с оружием в Сауми совсем плохо, вы ошибаетесь.

И спросил:

– Что вас занесло в эту дыру?

– А вас?

– Мы зарабатываем деньги. Мы летаем туда, куда вообще никто не летает. Куда нам укажут, туда мы и летим.

– Это похоже на нашу работенку, – усмехнулся Семенов. – Мы тоже летаем туда, куда не полетит ни один разумный человек. Нам тоже платят за это.

– Видно, есть за что платить, – ухмыльнулся с некоторым облегчением второй пилот, переводя взгляд на Колона. – Попозже мы вас покормим. Но с выпивкой у нас плохо. С выпивкой у нас совсем никак. Придется терпеть до джапов.

И неторопливо направился в кабину.

Они взлетели.

Их не вынесло с разбитой полосы.

Их не сбили при взлете.

Зелень.

Одна зелень.

Сауми казалась сверху зеленой. Только иногда мелькали огромные неестественно рыжие проплешины.

– Заброшенные рисовые поля, – объяснил Колон. – Еще два – три года и они превратятся в пылевые пустыни.

Семенов рассеянно кивнул.

Он прислушивался к размеренному гулу моторов. Он почему-то помнил о несчастливой судьбе Гарольда, ведь дверь его самолета в воздухе распахнулась где-то здесь.