Чтение онлайн

Эффект всё равно вышел что нужно, и я легко сбегаю по ступеням, действительно торопясь к сыну. Кирилл раз за разом растравливает душу, и моё неадекватное внимание к Хоффману – результат навязчивого желания отомстить.

Хотя бы так.

– Я его уничтожу! – Сашка спит и Кирилла больше ничего не сдерживает. Проступают вены на руках, на шее бьётся жилка, а по лицу ходят желваки – Самсонов в бешенстве. – Значит так у тебя выглядит

верность?! Это твои принципы?

– Не ори, – прикрыв глаза, торможу его.

– Отдалась за домашку? – продолжает Кирилл, заметно сбавив громкость, но не уменьшив ярость. – И после этого строишь из себя институтку! – после чересчур резкого поворота я смотрю на Сашку, но он не просыпается. – И сколько ты его ублажаешь? С первого дня в этом грёбанном институте? Меня одного тебе стало мало? Или ты и поступала только ради этого?! – возня на заднем сидении заставляет его оборвать речь.

Сашка поворачивает голову, что-то говорит во сне и успокаивается.

– Выговорился? – маникюр и правда пора обновить – на левом мизинце появилась заметная трещина. – А теперь послушай меня, Самсонов, – уверенная в своей правоте, я не распыляюсь ни на громкий тон, ни на показательные обвинения, – если мне захочется, я поучаствую в целой оргии, но это не имеет к тебе никакого отношение уже двадцать шесть часов.

– Я всё ещё твой муж, – мы заезжаем в паркинг и, останавливаясь, Кирилл разворачивается ко мне, – хочешь ты этого или нет.

– Всего на пару месяцев.

– Посмотрим, – угроза не пугает, и стоит нам перешагнуть порог квартиры как я твёрдым шагом иду в спальню.

Кирилл останавливается в дверях, когда лёгкий дорожный чемодан заполнен уже наполовину.

– И куда ты поедешь?

– На Фрунзе, – сдув волосы со лба, я смотрю на него твёрдым взглядом, – и не надо обольщаться. Адрес ты знаешь лишь потому, что лишать Сашку отца не входит в мои планы.

– И что ты скажешь Игорю Ростиславовичу? – хмыкает он, присаживаясь передо мной на корточки.

– Правду, – со смерти мамы отец сильно постарел, но скрывать от него развод – высшая степень идиотизма.

– А это для нового любовничка? – двумя пальцами он вытягивает из стопки одежды кружевные чёрные трусики.

– Пошёл к чёрту, Самсонов! – выдернув бельё, я бросаю его в чемодан и раздражённо хлопаю крышкой.

– Обязательно, родная, – вскидываюсь я слишком поздно, он хватает меня, намертво прижав руки к бокам, – но чуть позже.

– Не смей! – считается ли домашним насилием то, что Кирилл роняет меня на кровать, блокируя ноги и удерживая руки одной своей? Вряд ли суд это признает, узнав как выгибается моё тело, когда он касается кожи, задрав сарафан до талии. – Кирилл!

– Уже не так решительна? Да, Кира? – меня отрезвляет металлический привкус во рту. – Тебе же нравится, не сопротивляйся! – сопротивляться возбуждённому мужику в полтора раза больше меня? Был бы смысл.

– Ты пожалеешь! – его рука поглаживающими движениями спускается

всё ниже, и мои угрозы не имеют уже никакого эффекта.

Как хорошо, что у меня есть аргумент посерьёзнее!

– Дрянь! – хрипит Кирилл и заваливается набок.

Может, я и собиралась его пожалеть, но как-то совсем некстати вспомнились Меркулова и Хоффман, так что Самсонов получил прямой удар по своему достоинству и в прямом, и в переносном смысле.

– Возможно.

Мне хватает времени не спеша переодеться, собрать вещи сына и вывезти чемодан в коридор.

– Мама, ты куда? – из детской выходит Сашка, зевая и потирая рукой сонные глаза.

– Поедем в гости к дедушке, – таинственная улыбка и весёлое подмигивание зажигают восторг в глазах ребёнка – у него сегодня определённо счастливый день. В отличие от меня. – Держи рюкзак, – красный, со Вспышем, – и беги за любимыми машинками, скоро выходим.

– Дедуфка! – подпрыгнув, Сашка скрывается в детской и я прислоняюсь к стене, прикрыв глаза.

Условно-принудительный секс не состоялся, примирение по правилам Самсонова также, а сам он ближайшее время будет держать руки при себе. Неплохой расклад.

– Фсё! – сын вылетает из своей комнаты, широко размахивая брякающим при каждом шаге-прыжке рюкзаком.

– Отлично! – взяв его за маленькую ладошку, я открываю дверь и касаюсь ручки чемодана.

– А поцеловать папу на прощание? – Кирилл стоит в начале коридора, широко раскинув руки, и Сашку не нужно просить дважды. – Защищай маму, – весело напутствует он его, вот только взгляд поверх детского плеча обжигает предостережением.

Самсонова опасаются подчинённые и уважают конкуренты, но сложно бояться того, с кем исполняла самые изощрённые фантазии, а уважение пропало в миг, когда я услышала стоны в прихожей гостиничного номера.

– Буду, – умиляет меня сын серьёзностью во взгляде.

– Идём, мой хороший, – в одной руке я держу Сашку, в другой чемодан, а за спиной оставляю прошлую жизнь, которая должна была стать счастливой.

– Мама, а папа плиедет? – спрашивает сын, как только мы выруливаем на проспект.

– Приедет.

– Вечелом?

– Вряд ли, – перед нами резко выезжает шестёрка и в салоне раздаётся раздражённый скрип моих зубов. Хоть бы поворотники показал!

– Завтла? – Сашка не унимается, быстро успокоив восторги.

– Возможно, – то ли на дороге одни идиоты, то ли у меня сдают нервы.

Выдохнув, включаю правый поворотники и перестраиваюсь, максимально снизив скорость. Сын болтает что-то и, к счастью, от меня требуется лишь угукать в нужных местах. Завтра утром мне нужно к Михаилу Германовичу, а, значит, как только приедем предстоит срочно связаться с Александрой Борисовной. Знаю, что до родительского дома ей добираться намного сложнее, но выбора нет – никто не поставит жизнь на паузу, и если в среду меня не будет на очередной паре у Глебова, можно смело попрощаться и с пересдачей.