Чтение онлайн

Пошла. Рим как-то подхрамывал нехорошо. Пробежалась пальцами по его ребрам, но он не отреагировал, значит целые. Когда коснулась задней лапы вздрогнул. Эмин, вышедший минут через пять, за которым понуро опустив голову плелся Доминик, отмахнулся и сел в подъехавший автомобиль.

Дорога за город, парная шлейка, мы с Асланом поодаль от машины, припаркованной на обочине. Эмин курящий на заднем сидении, опустив ноги на ступеньку.

Телята, не отличающиеся особой грацией и ловкостью толкаясь и периодически падая, грустно ходили по снегу метрах в десяти. Ходили молча. Страдали. Это было видно.

И мне было их очень жалко, но без разрешения Эмина я их расцепить не могла.

Но мне было их жалко, поэтому каменное сердце Асаева дрогнуло под моим умоляющим взглядом. Он сказал Аслану дать мне поводки, а мне было выдано царское позволение расцепить шлейку сидящим передо мной затравленным телятам.

Асаев, все так же балакая на басурманском вышел из машины, на ходу потягиваясь пошел ко второму внедорожнику, стоящему поодаль.

Я только отцепила Доминика, отдав Аслану его шлейку и начала расстегивать ремни Рима, когда произошел полный пиздец.

— На землю! — внезапно заорал Эмин, я испуганно обернулась и Аслан повалил меня в снег, придавливая собой, а Асаев посмотрел на Доминика и жестом указав за свой внедорожник, к которому на сумасшедшей скорости по трассе приближался автомобиль и громко скомандовал, — фас!

И я умерла глядя, как Эмин молниеносно выходит на трассу фактически под мчащуюся машину, которая его огибает. И из открытого заднего окна видно дуло оружия. Череда выстрелов, смазанных из-за длинного и безошибочного прыжка громко рявкнувшего Доминика влетающего в открытое окно, в салон машины, фактически ушедшей в кювет но выровнявшейся. Но я этого не видела. Потому что тех выстрелов хватило. Эмин упал.

Время остановилось. Я рванула с земли, не слыша крика Аслана, орущего что-то выскакивающему из автомобиля Гураму. Не слышала. Не поняла, как преодолела десять метров расстояния по подъему. Как рухнула на колени возле Эмина. Мой мир разрушала кровь на белом свитере, разрушал свист при хриплых выдохах, разрушала пенящаяся кровь на его губах и невидящий взор в небо. Туманящийся.

— Эмин, ты обещал!.. — заорала я, с силой прижимая руки к его груди. Но это почти не заглушало жутчайшего, кошмарнейшего какого-то бурлящего свиста из груди на его сорванных неровных влажных хриплых вдохах. — Эмин… ты клялся, сука!.. — голос в срыв, в сломленный стон, в злобный рев. — Эмин, пожалуйста, не надо… пожалуйста… ну пожалуйста, не надо… ты же обещал мне… обещал… Эми… Эми-и-ин…

Меня оторвали от его тела, хрипло и страшно дышащего. Поверхностно, быстро, сорвано. Оторвали от него. Истекающего кровью.

— Нет-нет-нет… — рванула к нему, но меня снова оттащили, отвернули, вжали в чью-то чужую грудь. Гурам, удерживающий меня и что-то орущий по телефону.

Я выла, глядя как Аслан, зажимая телефон между плечом и ухом, что-то страшно вопит, и дергает Эмина, приподнимая его, тащит к бамперу, склоняя на левую сторону и зажимает грудь.

Меня держали, пока в паре метров от меня умирал Эмин.

Дальше все слилось в бешеных ударах сердца и пелене ужаса, накрывшей разум и не позволяющей четко и полноценно осознать происходящее.

Скорая, полиция, множество машин. Мне отказали в том, чтобы села в реанимобиль.

Я взвыла, Аслан зашвырнул меня в свою машину. Дорога, мы в крови. Больница, приемный покой, экстренно в операционную. Снова полиция, они что-то хотели, я повернулась к Аслану и сказала, что пусть не трогают меня на хуй.

Итог — я в оперблоке. В небольшом холодном коридоре ведущем к отделению реанимации. Сидела на полу, прижавшись спиной к стене, пока там, за ней оперировали Эмина.

Сидела и сдыхала. Взгляд в плитку пола, сердце беспокойно, в нос ударяет запах хлорки и еще каких-то дезинфектантов. Колени согнуты, на них кисти. Кровь запеклась на дрожащих пальцах. Его кровь. Перед глазами кошмар. Кровь и хрипы. Гул в голове нарастал, его прорезал скрип моих стиснутых зубов. Прикрыла глаза и услышала как хлопнула дверь ведущая в фойе.

Резко вскинула голову и на мгновение полностью растерялась. Так бывает, когда в нарастающем кошмаре происходит что-то… неуместное. Странное. Непонятное. Чего ты вообще не ожидаешь. И за краткий миг удивления разрезавший нарастающий внутри ужас я была благодарна Полине Викторовне. Она присела на корточки у моих разведенных ног и протянула упаковку влажных салфеток, одновременно отставляя рядом с моей стопой почти доверху заполненный прозрачный стаканчик.

Дрожащими пальцами приняла салфетки. Засохшая кровь оттиралась плохо. Она забрала комок салфеток и сунула их в карман полушубка. Вздохнув подняла на меня взгляд и протянула стаканчик.

— Мой фирменный коктейль на случаи пиздеца. Водка и энергетик, пропорция один к одному. Взболтать и смешать.

Я смотрела в ее глаза и мои губы пыталась растянуть улыбка. Потому что там было отдаленное эхо понимания, оттого и жалости не было. Оттого и выпинуть ее отсюда не хотелось. Казакова вздохнула и отвела взгляд, все так же протягивая мне стаканчик.

— Помогает? — взяла неверными пальцами и она посмотрела на мое мрачно усмехнувшееся лицо.

— По первому времени да. — Встала, чтобы вновь сесть на корточки и опереться спиной о стену рядом со мной, откинуть голову на холодный кафель глядя в потолок. И тихо добавила, — потом нет.

— И как быть? Когда перестанет. — Задумчиво взбалтывая чуть мутноватую жидкость в дрожащем из-за пальцев стакане, сиплым голосом спросила я.

— Хуй знает. Я блюю обычно. И успокоительные винцом шлифую. — Она покачала головой все так же глядя перед собой. — Сейчас не знаю как, если… что случится. — Ее рука дернулась к животу. Едва заметно, она почти сразу оборвала это движение. Но все стало ясно без слов. — Не знаю, Ян. Советовать не стану.

Я тихо рассмеялась. Горько. И опрокинула в себя коктейль. Напряженный полумрак давил, он не нарушался звуками из операционной. Их почти не было.

— Сразу что ли к варианту с шлифовкой перейти, а то как будто нет эффекта. — Негромко заключила я сминая пластик и положив его у стопы. И вытерла рукавом ненужную влагу с глаз.

Она улыбнулась и по ее щеке скатилась слеза, когда я тихо и позорно заскулила, не справляясь. Ни с собой ни с тем что опять происходило в мыслях. Ее ледяные пальцы сжали мою кисть.

— Ян…

— Не надо. — Отрицательно мотнула головой, сдерживая неуместный агрессивный порыв, и она тут же понятливо отстранила свою руку. — Нечаева нашли?..