Чтение онлайн

Эмин с непроницаемым лицом рылся в телефоне.

Сука.

Ничего не кончено. Я закурила вторую, сильнее сжимая его руку. Он успокаивающе провел большим пальцем по тыльной стороне моей ладони. Меня не везли его встречать. Меня не хотели оставлять одну. Потому что ничего не кончено. Что-то происходит. Кортеж вплотную. И рация в салоне ожила:

— Эмин Амирович, в хвосте по левой и средней две ку восьмых. Нечаевские. Пять человек, Нечай в правой ближней. Оттеснить?

Аслан взял рацию и, согнув руку в локте на подлокотнике, поднял ее между сидениями, нажав на

тангенту.

— Подпустить. — Ровный голос Эмина, взгляд все так же в экран. Аслан убрал пальцу с клавиши и отложил рацию на пассажирское сидение.

Почувствовал как сердце ускорило ритм, разгоняя кровь по организму, но пальцы, напротив похолодели. Выкинула сигарету и закрыла окно. Оглянулась назад, чтобы увидеть как машины сопровождения разъезжаются по боковым полосам, уступая место ксенону фар быстро перестроившихся на середину автомобилей. И я тихо проскулила, когда у идущего метрах в пяти чужого автомобиля открылось окно с водительской стороны и раздалась краткая автоматная очередь. Пока в воздух.

— Охуели совсем, пидоры!.. — Аслан резко обернулся, озверело глядя в окно багажника. — Эмин Амирович…

— Тормозни, раз так умоляют. — Эмин совершенно спокойно листал страницы в интернете и не поднимая взгляда от экрана, ровно произнес. — Рацию вруби. — Аслан начал сбавлять скорость и снова поднял руку на подлокотнике с рацией, нажав на кнопку. Эмин включил блокировку экрана, кинул телефон в карман полупальто и, ровно глядя на рацию твердо и холодно приказал, — никому не дергаться пока не скажу, иначе кастрирую. — Аслан убрал рацию, съезжая на обочину, а Эмин достал сигареты и, метнув на меня пронзительный взгляд, негромко предупредил, — никаких творческих порывов, поняла? — он ждал ответа, а я, прикусив губу, безнадежно пытаясь подавить истеричную улыбку, оцепенело смотрела на него. — Я тебе вопрос задал.

Я опустила голову, глядя себе в колени. Прикусила губу, чувствуя, как адреналин взрывает суженные страхом вены и кивнула.

— Как же тяжело с тупыми. — Выдох дыма вплетающегося во мрак салона.

Его палец ударил по кнопке на ручке двери и стекло опустилось вниз. Я с заходящимся сердцем смотрела, как к машине подходит Никита Нечаев. Как останавливается у двери Эмина, глядящего в подголовник перед собой. И как Нечаев с ненавистью неразборчиво что-то прошипев, вскинул оружие.

— Вышел из машины, блядь… — Нечаев не оборачивался на тесно, с визгом и игрой друг с другом тормозящие автомобили позади него.

Он не оборачивался на двенадцать машин, перегородивших шестиполосную дорогу, как в попутном, так и во встречном направлении.

Режущий морозную ночь свет фар автомобилей, сгруппировавшихся вокруг него, меня и спокойно затягивающегося Эмина, к виску которого было приставлено дуло оружия.

— Я сказал тебе выйти из машины, с-с-сука!.. — Сквозь зубы прошипел Нечаев, с ненавистью глядя в ровный профиль Эмина.

— Если я выйду, ты ляжешь. — Эмин едва заметно прищурился, все так же глядя в подголовник перед собой, а меня сковало холодом — я уже

видела, что напитывает его взгляд.

— Лягу? Убьешь меня? — он рассмеялся. Зло и безумно. Он гашенный. Снова. Как тогда, в «Империале». Блеск глаз. Смех гиены. — Не гони! Одна хуйня, что ты сместил меня, а другое… Я в теме и завязано на мне… и ты, с-сука, тоже в ней… и она не даст тебе… Не дас-ст… как любому своему маменькиному сыночку…

— Маменькому сыночку… — Эмин улыбнулся. Спокойно и жутко. Мрак в глазах стал насыщенным. — Моя мама — анархия, Нечай. — Ровный, негромкий голос режущий по нервам напряженным до предела. Эмин неторопливо и со вкусом затягивается.

И медленно поворачивает лицо в сторону Нечаева. Смотрит в глаза твари. Тут же бледнеющей под этим взглядом Эмина, сгоняющем искусственно занесенный в его тело дурман и возрождающий в нем естественный, закономерный страх перед тем, кому он сейчас так глупо посмел угрожать. Я знала, что он увидел в глазах Эмина. Что вот-вот выйдут из берегов реки с кровью. Что из-за его неосмотрительно начатой войны со стонами будут сломлены сонмы. Асаев здесь свой. Среди них чужих. Они ждали принца на черном коне, но земля уже дымится и облака над ней тоже. Пришел не принц. Пришла сама система. Ей угрожать нельзя. И я ледяными пальцами сжала колено Эмина.

Секунда, несущая холод мрака по венам у всех нас. Только реакции на это у каждого свои. У Нечаева. У меня. У Эмина. Нечаев начал осознавать, что он себе подписал приговор, я сжала челюсть, чувствуя себя на краю бездны, а Асаев начал падать в то, что стирало ему границы себя. Он был на пороге. В сантиметре от того, чтобы одним своим решением столкнуть меня во тьму и ледяной ад того, что несло наслаждение ему. Сжала пальцы на его колене до судороги, в мольбе не толкать меня в эту пропасть. И он отозвался. Очнулся. Отринулся от соблазна того, чем управлял, чем наслаждался порой почти до оргазма, и… с каждым разом падал глубже. Для самого себя.

Едва ощутимо повел коленом, подсказывая ослабить хват моих дрожащих пальцев. Подсказывая, что он тут. Он рядом. Он… снова в себе.

Перевел взгляд от Нечаева снова в подголовник перед собой, откинув голову чуть назад. В его глазах все еще клубился мрак настолько затягивающий теменью обещанного, что даже мне смотреть на него было тяжело до боли нутра и до дрожи, не то что Нечаеву, в руках которого дрогнуло оружие.

Эмин улыбнулся глядя перед собой в черную кожу подголовника. Затянулся и тихо выдал в выдыхаемый собой сигаретный дым:

— «Кедр» от меня убери, шваль. У моих нервы не железные. Сдохнуть можешь немедленно, бесславно и прямо сейчас. Как твой трахарь Каша. Хочешь увидеть его? Держи ствол еще пару-тройку секунд и вы встретитесь. Привет от меня передавай.

Почти в тот же момент послышался тихий юз тонированных стекол уходящих в двери. Мороз ночи разрезал зазвучащий из кожаных салонов гомон мелодий. Смешивающихся друг с другом. Но в нарушаемой тишине выплеталось из негромкой какофонии одно единственное — предупреждение. Нет, не за необдуманный шаг. За его последствия.