Память сердца
Шрифт:
– Трам-пам-пам-пам… – пробормотал Бретт.
Пока он закрывал дверь, гостья по-хозяйски уселась на край кушетки, закинув ногу на ногу. Надо сказать, ноги у нее были весьма неплохие. Краешек розовой юбки задрался, демонстрируя округлые колени. Одной рукой Грейс облокотилась на кушетку, другую положила на бедро и, надо отдать должное, выглядела весьма призывно и соблазнительно.
Внезапно она чуть приподняла голову и хищно повела ноздрями. Одна ее бровь удивленно и одновременно надменно приподнялась.
– Так-так… Не удивляюсь, что ты мне не позвонил.
– Что ты имеешь в виду? – на всякий случай переспросил
– Бретт, дорогой, я не думаю, что после бритья ты стал использовать женскую туалетную воду вместо одеколона.
Бретт действительно воспользовался флакончиком Дженни, но обратил на это внимание только сейчас. Аромат был очень слаб и тонок, но Грейс вычислила новый запах с безошибочностью гончей.
– Почти все выходные провозился с починкой машины, – на всякий случай соврал он. – У тебя ко мне дело?
Бровь Грейс приподнялась еще выше.
– Так что за женщина провела с тобой весь уикэнд? На тебя это не похоже, Бретт. Или я не права?
– Может быть, оставим в покое мою личную жизнь? Или я не прав?
На один миг, такой короткий, что со стороны это было практически не видно, взгляд Грейс стал злым и колючим. Если бы Бретт это заметил, то, наверное, сильно бы удивился ряду волшебных изменений знакомого лица.
Но Грейс уже одарила Бретта восхитительной улыбкой:
– Прошу прощения за бестактность. Можешь мне не напоминать, чтобы я не совала нос не в свое дело. Просто не люблю, когда женщины тебя используют. Предпочитаю, чтобы ты тратил свою энергию на написание книги, а не на назойливых почитательниц.
С точки зрения профессионала, Грейс, конечно же, была права. Бретту очень хотелось ответить, что женщина, использующая парфюмерию, которую она учуяла своим великолепным носом, значит для него гораздо больше, чем просто почитательница, но предпочел промолчать. Грейс всегда ревностно выполняла обязанности негласного надзирателя Бретта, но такое поведение диктовали интересы ее бизнеса. И, само собой, Грейс была заинтересована в издании нового романа. Порой Бретту казалось, что она была бы довольна, если бы он не ел, не пил, не спал, а только писал. И сейчас она сразу ощутила, что Бретт послал ко всем чертям свою работу и устроил себе праздник жизни.
Грейс обладала не только проницательностью, но и весьма цепким умом, что вполне устраивало Бретта. За все время их совместной работы он ни разу не мог пожаловаться на недостаток профессионализма Грейс, поэтому обязательно прислушался бы к ее последнему замечанию, если бы речь шла о любой женщине, но только не о Дженни.
Черт возьми, да он бы и сам никогда не позволил себе до такой степени распуститься! Бретт, конечно, мог провести одну-две ночи с понравившейся ему женщиной, но не больше того. Неоконченный роман быстро вернул бы его в строй.
– Итак, что же тебе понадобилось? Полагаю, нечто очень важное заставило тебя тащиться сюда через весь город.
«Бушующая страсть». Господи, как он возненавидел это название! Грейс настаивала, чтобы это было продолжением «Безумной ярости», и Бретт называл про себя этот роман «Безумным продолжением». Но «Бушующая страсть» никуда не годилась по сравнению с первой частью.
– Так о чем ты собиралась со мной поговорить? – снова спросил он.
– Просто хочу поставить тебя в известность, что запланирована серия выступлений по национальному
– Нет проблем, – кивнул Бретт и улыбнулся, подумав, что, может быть, Дженни сможет поехать вместе с ним.
– Что происходит? – удивилась Грейс. – Обычно, когда я говорю, что тебе придется отправиться в поездку, ты выглядишь как кот, которому тычут в нос зажженной сигаретой.
– Я и сейчас не в восторге от этой идеи.
– Рассказывай! Хотя подожди, до меня дошло. Ведь эта твоя пассия была здесь не только в последний уик-энд?
– Почему ты так решила?
– Прежде у тебя никогда не было женщины, с которой бы ты общался в течение целой недели. Обычно они задерживались не больше чем на ночь. Но за такое время этот запах не успел бы пропитать все вокруг.
Бретту захотелось поинтересоваться, откуда у Грейс такая уверенность в его привычках, но он вовремя вспомнил, что сам делился с ней впечатлениями о своих сексуальных похождениях, может быть, даже порой выбалтывая лишнее.
– Скоро ты начнешь брюзжать на этот счет, как моя мамочка, – проворчал он, стараясь придать голосу оттенок доброжелательности.
– Не напрягайся, дорогой, – улыбнулась Грейс. – Мое брюзжание носит чисто деловой характер. Просто ты должен четко представлять себе возможные последствия. Мы занимаемся бизнесом, который имеет вполне конкретную конечную цель – продать твою очередную книгу. Если ты начнешь тащить на буксире женщину, у всех нас возникнет масса проблем, особенно у Кэй, подписавшей прошлой весной конвенцию американских распространителей книг. Если ты не сможешь оплатить очередной взнос, твой секретарь может попасть в крайне неприятную ситуацию.
Когда под вечер Дженни подъехала к комплексу, она обнаружила Бретта прогуливающимся перед домом в компании очаровательной блондинки. Они улыбались друг другу, причем блондинка довольно фамильярно держала Бретта под руку. Дженни сразу узнала в ней женщину, сопровождавшую Бретта на презентации.
Что-то кольнуло ее под ребра, поколебав былую уверенность. Решив для себя раз и навсегда, что они получили от судьбы второй шанс и возродились лишь с одной целью – найти друг друга, она тем не менее не желала, чтобы он слепо подчинялся заведомо предначертанному свыше плану. Дженни совсем не хотелось чтобы Бретт любил ее только потому, что так уже когда-то было в другой жизни. Ей было нужно, чтобы Бретт Мак-Кормик любил Дженни Франклин. Она через силу заставляла себя не сравнивать их обоих с Сэзом и Анной. Даже если это и было на самом деле, нельзя бездумно переносить прошлое в настоящее, достаточно только помнить об этом. Поэтому невозможно насильно заставить Бретта выбрать то, что ему не по душе.
В настоящее время он, судя по всему, выбрал руку великолепной блондинки, и это причиняло Дженни боль.
Бретт, подняв глаза и увидев ее выходящей из машины, мгновенно изменился и стал серьезным. В данном случае такая серьезность была добрым знаком. Сейчас, глядя на Бретта, никак нельзя было сказать, что он влюблен в другую женщину, и у Дженни отлегло от сердца.
Слегка замешкавшийся Бретт взял себя в руки и решительно повел блондинку навстречу Дженни. Даже со стороны было заметно, что он сам себе хочет что-то доказать. Подойдя, он отстранился от спутницы и, обняв Дженни за талию, сказал: