Память сердца
Шрифт:
Бретта тянуло к Дженни все больше, причем секс стоял здесь далеко не на первом месте, но он бы солгал самому себе, если бы сказал, что не хочет как можно быстрее ощутить ее тепло каждым дюймом своего тела.
Наконец Дженни закончила засовывать тарелки в посудомоечную машину и включила ее. Затем медленно подошла к Бретту, глубоко вздохнула раз, другой, еще и, полуприкрыв глаза, подняла к нему лицо.
Он почувствовал резкий скачок пульса, ощутил, как его тело уже отвечает на безмолвный вопрос, застывший в ее глазах. Им не нужно было ни единого слова для того, чтобы понять друг друга. Он хотел ее; она хотела Бретта. Элементарно! Такая
Дженни взяла Бретта за руки и, не сводя с его лица взгляда, повела через небольшой холл в спальню. Впервые Бретт заметил в этом взгляде то, чего не замечал раньше. В ее взгляде появилось нечто… Он не знал, как это называется. Что-то очень трогательное. В нем были и нежность, и просьба, и какая-то невысказанная боль.
– Спасибо тебе, – неожиданно сказал Бретт.
– За что?
– За все. За то, что сейчас я нахожусь здесь, с тобой.
– Ты думаешь, что могло быть иначе?
Бретт взял ее руку, провел по тонким пальцам, ощущая, как эти касания посылают электрические импульсы во все точки ее тела, медленно и крепко прижал к себе.
– Без тебя эта неделя показалась мне бесконечно длинной, Джен.
– Да, она была просто ужасной.
Они почувствовали, как пол уходит из-под ног, как они оседают куда-то вниз. Мир закружился и исчез.
– Господи, никогда не думал, что со мной может случиться такое! – Бретт прижался к Дженни горячими ласковыми губами, и опять она ощутила, что уже не лежит с ним вместе, а куда-то плывет, парит высоко в небе, с наслаждением вдыхая прохладный воздух.
Что-то изменилось, Бретт уловил это сразу. Раньше они просто взрывались в приступах наслаждения, играли, как два подростка, случайно оказавшихся на пустынном пляже. Сейчас все было по-другому. Их любовь переросла в необходимость постоянно ощущать рядом друг друга. Ни Бретт, ни Дженни уже не могли и представить себе, как проживут следующий день порознь. Дженни стала неотъемлемой частью Бретта, растворилась в его крови, разжигая в нем вечный огонь желания и лишая его какой-либо возможности контролировать свои мысли и чувства.
Скомканная одежда полетела в сторону, и Дженни задохнулась от жара, исходящего от их слившихся воедино тел. Его голод был столь очевиден, что через мгновение Дженни в полной мере ощутила такой же приступ всепоглощающей первобытной жадности. Бретт погрузился в ее страждущую плоть, и счастье обладания друг другом накрыло их своим сумасшедшим покрывалом. Дженни не сразу поняла, что это она, а не кто-то другой, стоящий рядом, кричит его имя. Бретт видел, как с каждым его движением ее глаза становились еще темнее и загадочнее. Мысли Бретта начинали путаться, и только та, что теперь они всегда должны быть вместе, продолжала обжигать его разум.
Но и она скоро исчезла.
Разве возможно, чтобы мужчина и женщина могли о чем-нибудь думать, когда их захлестывает волна беспредельного счастья?
Бретт еще не успел перевести дыхания, когда понял, что снова хочет быть с Дженни, оказаться внутри родного тела. Она посмотрела на него с некоторым удивлением. Бретт собрался пошутить по этому поводу, но не смог.
– Черт меня побери, Дженни, если я когда-нибудь испытывал такое, если даже подозревал, что такое возможно. Я очень надеюсь, что смог дать тебе кое-что.
Дженни молча прижалась к Бретту, и через секунду огонь, пробежавший по жилам,
Обычно субботнее утро Дженни проводила, валяясь в постели. В эту субботу ей, как назло, нужно было немного поработать с клиентом. Но как Дженни не хотелось покидать теплого кольца рук Бретта! Неожиданно до нее дошло, что в первый раз за всю неделю она смогла выспаться. Факт оставался фактом – она проснулась бодрой и энергичной. Она была и есть Дженни Франклин, он – Бреттом Мак-Кормиком, они жили в двадцатом веке, и если вдруг они действительно получили второй шанс, то остается только быть благодарными. Кому? Дженни не знала и не хотела знать. Просто ее сердце всегда хранило память о том счастливом, безвозвратно ушедшем времени. Тогда что же в этом страшного?
Она еще плотнее прижалась к спящему Бретту и случайно взглянула на часы. В панике она бросилась к телефону и с виноватым видом набрала номер.
– Прости, ради Бога, Джой. Самое позднее через час я буду у тебя.
Проснувшийся Бретт с интересом наблюдал за судорожно одевающейся Дженни.
– Что-нибудь ужасное?
– Ужасней не придумаешь: работа в субботу.
Она не стала распространяться о том, что незнакомый Бретту Джой ждал ее к восьми утра.
Через двадцать минут, прижимая к себе кейс, Дженни скатилась вниз по лестнице. Бретт, едва поспевавший следом, внимательно следил, чтобы руки и ноги Дженни по возможности не пострадали. День выдался теплым и солнечным, даже бриз с океана не шевелил листвы деревьев. Запах цветущих магнолий приятно щекотал ноздри, и Дженни не смогла не остановиться хотя бы на секунду и не вдохнуть их чуть пьянящий аромат и порадоваться продолжающейся вокруг жизни.
Через несколько мгновений она уже стояла около своей машины и внимательно ее разглядывала, словно не веря своим глазам и ощущая откуда-то подкатившее противное чувство страха. Дженни обошла вокруг «монте-карло», считая спущенные колеса. Одно. Два, Три. Четыре. Все.
Стоявший сзади Бретт присел на корточки и зло выругался.
– Только они не проколоты, Дженни. Посмотри: они разрублены.
– Что?!
– Разрублены. Кто-то методично долбил по твоим колесам топором или чем-то в этом роде.
Дженни посмотрела на соседние автомобили: нет, все в порядке. Колеса соседей не пострадали.
– За что же меня? Почему среди всех машин выбрали именно мою рухлядь?
Та, которую теперь звали Моди, стояла на балконе с биноклем в руках и улыбалась. Приступы головной боли, мучившие ее всю ночь, ослабли и наконец совсем прекратились. Она глядела на женщину, ходившую вокруг своего автомобиля.
– Получи свое, маленькая дрянь! За каждую минуту, проведенную с ним, ты будешь платить! Потом ты, грязная шлюха, получишь последнее предупреждение. Ну а если и тогда не оставишь Мак-Кормика в покое, пеняй на себя!
Удовлетворение, полученное за последние пять минут, быстро улетучилось. В бинокль было хорошо видно, как Бретт достает из кармана ключи от своей новой машины. Мерзавка поцеловала его, дьявол ее раздери, потом чмокнула еще раз и уселась в «корвет». Бретт уже сидел за рулем, и машина, мягко урча, выползла со стоянки.
Головная боль снова стиснула голову Моди железным обручем.
– Перебьешься без последнего предупреждения, гнусная тварь!
Глава 9