Чтение онлайн

Девин подошел к проектору.

— Сейчас я поясню это на примере. Взгляните.

Раздался знакомый щелчок пульта. На экране появился слайд:

— Вы видите спектрограмму излучения интенции одного нашего коллеги в момент, когда он задавал вопрос Лизе. Вопрос был: «Каким будет лето в Англии в этом году — дождливым или солнечным?» Для того, чтобы спрашивающий получил четкий и ясный ответ от Лизы, интенция, подкрепляющая этот вопрос,

должна была излучать определенный набор цветов» спектра применительно к скрытой в мироздании летней погоде в Англии. Однако, когда Лиза воспроизвела спектрограмму вопроса, многие полоски спектра интенции спрашивающего оказались черными. Иными словами, многие окружающие человека аспекты мироздания, которые подлежали расшифровке и переводу на язык нужной интенции, оказались спрашивающим человеком не прочувствованы, «не замечены». Человек лишь «поглотил» поступающие к нему волны мироздания, никак на них не отреагировав. Черные полосы в спектрограмме означают чаще всего ничто иное, как следствие воздействия на человека интенции языка, заставляющего его перестать замечать реальность.

Девин прошелся перед рядами.

— Как видите, наш спрашивающий, что называется, много на себя взял — посмотрите, сколько черных полос на спектрограмме его вопроса! Относительно малый процент светящихся, цветных полос свидетельствует о том, что коллега не имел правильной интенции, задавая свой вопрос. Его вопрос не был заполнен его истинным индивидуальным мироощущением ситуации в нужной степени для получения ответа об выбранном аспекте будущего. Знаете, что ответила ему машина?

Зал затаил дыхание.

— Она ответила: «Про море сложено много песен». Не очень полезная информация в данном случае, хотя и правдивая мысль. Видимо, только эту истину, которая будет также верна следующим летом, как и сейчас, и которая, таким образом, составляет часть будущего, заслужил своей вложенной в вопрос интенцией наш спрашивающий. Заметьте, что система уловила в вопросе внутренний запрос к будущему, имевший отношение к морю. На самом деле испытуемый про себя желал, чтобы погода летом в Англии была хорошая, — в июле он собирался провести две недели отпуска в Брайтоне.

— Когда настало лето, — продолжил Девин, — мы проверили, Что за погода была в Брайтоне в интересующие спрашивающего две недели. Она была отвратительная.

— Не хотите же вы сказать, — поднял руку похожий на толстого бегемотика и до того молчавший гуру, — что этот ваш спрашивающий повлиял своей «плохой» интенцией на формирование погоды в Брайтоне?

Если он был тот человек, кто впервые задумался об этом аспекте будущего, — сказал Девин, — то, безусловно, именно он Формировал погоду в это время в этом месте.

Многие в зале с недоверчивыми улыбками переглянулись.

— Еще раз, — отчетливо сказал Девин. — Наши эксперименты с Лизой убедительно показали: каждый сформированный аспект будущего был сформирован неким одним человеком, — тем, который подумал об этом аспекте будущего первым. Поменять суть будущего события, после того как кто-то в первый раз подумал о нем и оно оказалось сформировано, невозможно. Как я сказал, можно лишь поменять модус этого события. Взгляните на еще одну спектрограмму.

На экране появился слайд:

— Знаете, что это такое? Это спектрограмма моего вопроса Лизе о

смысле жизни. Я сформулировал его как вопрос о будущем, я спросил робота: «В чем окажется в конце концов смысл жизни человечества?» Как видите, моя интенция была очень неправильной в сравнении со структурой излучений, необходимой для получения мной точного и понятного ответа от мироздания — в спектрограмме полно черных полос. Признаюсь, поначалу я был горд уже и таким результатом — ведь были там и светлые полосы. Поэтому, хотя на вечный вопрос человечества Лиза ответила мне: «У цыплят желтый пух», я не расстроился.

В зале засмеялись.

— Но позвольте, — потянул руку вверх, словно студент, сморчок. — Спрашивая о будущем, мы часто внутри себя знаем, какой ответ нас бы устроил. Вы сами сказали, что уже самим вопросом о будущем мы пытаемся его формировать. Каким смысл жизни виделся вам, когда вы задавали о нем вопрос машине? И не вышло ли у вас, так же как у этого простака, который испортил погоду в Брайтоне, испортить смысл жизни всему человечеству?

В зале засмеялись громче.

— Вы совершенно правы, такая опасность теоретически бы-13 бы, — улыбнувшись, сказал Девин, — в том случае, если бы кто-то до меня не задумался о смысле жизни. Причем, я предполагаю, что тот первый, кто о нем задумался, не имел отношения к людям смысл жизни есть ни много, ни мало полностью расшифрованный код мироздания.

Левин вскинул голову и посмотрел на зал:

— Но, знаете, почему моя спектрограмма вопроса о смысле жизни, несмотря на немыслимый масштаб темы, имела в себе все же относительно много светлых полос? Потому что лежащий в глубине ситуации запрос на самом деле вовсе не относился к моему желанию узнать смысл жизни, — я в ту секунду горел желанием узнать, сможет ли машина решать очень сложные задачи. Впрочем, в моем вопросе было, вероятно, слишком много поспешности, если хотите мальчишества, озорства, — в результате моей интенции даже для этого запроса не хватило. — Взгляните сюда.

Выйдя из-за кафедры, Девин взял в руки пульт от проектора и нажал на кнопку. Слайд дернулся, но не поменялся. На экране осталась прежняя спектрограмма:

— Заело! — крикнул кто-то из зала.

— Нет, не заело, — спокойно отреагировал Девин, — это новый слайд. На нем приведен спектр свечения нагретого газа водорода. Он, действительно, похож на мою интенцию, сопровождавшую вопрос о смысле жизни, не так ли?

Он сделал паузу и, удовлетворенный молчанием зала, продолжил:

— Позвольте, я еще чуть-чуть помучаю вас историей науки. В 1752 году шотландский физик Томас Мелвия, установив коннтейнеры с разными газами над горелкой, сделал удивительное "укрытие: он обнаружил, что спектр света, излучаемого газами, абсолютно отличен от того излучения, которое дает нагретый плотный объект, например вольфрамовая спираль лампы. Если Пропустим свет лампы через призму, то есть преломим его, и Ставим против призмы лист бумаги, мы получим на нем весь спектр цветов радуги. Так ведут себя все твердые объекты. Газы же, как обнаружил Мелвил, дают совершенно другую картину, — Течение, преломленное призмой, оставляет на листе бумаги только отдельные полоски, промежутки же между полосками заполнены черными участками. То есть газы всегда радиируют каждый свою особую комбинацию секторов полного спектра радуги.