Падь
Шрифт:
— Одна партия на отыгрыш долга. Не больше трёх партий.
— Деньги положите сюда, — ткнула Наташа пальцем в столешницу, волнуясь, и всё ещё надеясь, что мужчина отступит.
Бригахбург прошёл к столу и достал из шкатулки знакомый мешочек. Вернувшись к шахматному столику, небрежно кинул «приз» на край. В нём приятно звякнули монеты.
— Покажите, — девушке хотелось вновь увидеть манящий блеск золота и вдохновиться его сиянием.
Его сиятельство, не спуская глаз с русинки, растянул шнурок и высыпал часть содержимого на стол. У Наташи заискрились глаза. Всё же приятно видеть
— Да, будет жаль проиграть, — протянула она вполголоса.
— Уже сдаёшься?
— Сказать вам, господин граф, какой девиз моей семьи?
— Девиз?
— Да. То, что обычно пишут под гербом. Смеяться даже тогда, когда по щекам текут слёзы.
— Понимаю, — кивнул он. — Наш: вперёд и ввысь.
— Лев и орёл… Начнём заново? — больше не колебалась Наташа и будь, что будет.
Герард повторил прежний ход. Мысли его то и дело возвращались к сказанному девчонкой. Убийцы и их жертвы… Кто за всем этим стоит? Вопросы так и остались без ответов.
— Вы долго ещё будете думать? — донёсся до него голос иноземки.
Он встрепенулся, окинул взором поле и сделал ход конём.
— Скажи мне, если, конечно, можешь говорить об этом. Ты что-нибудь успела заметить в каморе, когда… — запнулся, беспокойно всматриваясь в лицо Птахи.
— Вы хотите знать, видела ли я, кто это был? — взглянула на него Наташа и вздохнула, тяжело сглотнув.
— Можешь не отвечать. У нас нет ни одной зацепки.
— Давайте поговорим об этом позже, а то вы меня отвлекаете от игры. Специально, да? Чтобы я проиграла?
Всё-таки он отвлёк её. Девушка углубилась в воспоминания. Запомнилась обувь отравителя, его пальцы на лице. И боль.
— Ты и так проиграешь, — сделав ход ферзём, Бригахбург откинулся на спинку кресла.
— Вы так уверены? — фыркнула Наташа. Ей хотелось сказать ему, чтобы не каркал! Но… он ведь не поймёт шутки.
— Если что-то вспомнишь, услышишь или увидишь — не пытайся разобраться сама. Приди и скажи мне.
Герард сомневался: послушается ли? Ему хотелось знать, что происходит вокруг и чтобы это были не сплетни челяди. Слишком многое упущено за последнее время. Экономка не выполняет свои обязанности. Прислуга распустилась и шушукается о появлении призрака. Убийства в замке и на его землях.
Девушка, изучая положение фигур на шахматном поле, неосознанно водила пальцем по нижней губе, не замечая, как напрягся его сиятельство, наблюдая за её движениями, как потемнел его взор. Не отрывая от шахмат глаз, делая ход, она машинально ответила:
— Хорошо, — подхватившись, выпрямилась: — Дайте мне кинжал. Хотя бы на время.
— Свой потеряла или отняли?
Что она умеет владеть оружием, сомнений у Бригахбурга не было. Перед глазами встала сцена, когда впервые увидел иноземку возле мёртвого бандита. Успел ли что-нибудь почувствовать несостоявшийся насильник, когда она всадила в него кинжал? Сможет ли она убить ещё раз? Мужчина громко сглотнул, явственно ощущая остриё клинка на своей шее. Быстро глянул на русинку. Пожалуй, такая сможет убить любого, если будет угроза её жизни, и в руках
Она смотрела на него подозрительно, словно считывая его мысли:
— Какая разница. Опять мечтаете?
Граф сделал ход, убирая с поля её слона.
Наташа подавила вздох: непросто перестроиться на непривычные ходы фигур. А сиятельный играет очень даже неплохо. Пора переходить к психологической атаке. Она привстала, как бы невзначай взмахнув руками, окидывая сверху панораму «поля боя». Сразу увидела своё поражение. Может, он не заметит?
— Тебе шах и мат, — довольно улыбнулся Герард.
Заметил. Девушка с кислой миной нахмурилась:
— Мне непривычно играть по вашим правилам. У нас ходят немного по-другому, — зачем оправдывается? Проигрывать всегда неприятно. Особенно этому… Очень захотелось огреть его чем-нибудь тяжёлым.
Бригахбург хмыкнул, расправляя плечи и продолжая улыбаться. Заново расставил фигуры в исходную позицию.
— Зря поддалась соблазну, — прошептала она. Отступать поздно, да и не в её правилах.
Мужчина повторил первый ход.
Она, наглея, встала, нависая над столом, оглядывая его, как хищная птица в поисках добычи. Взяв фигуру, собираясь опустить на шахматную «доску», задержалась, покачивая ладьёй из стороны в сторону, словно размышляя куда поставить, прекрасно об этом зная.
Его сиятельство, прищурившись, терпеливо наблюдал за ней.
Ладья опустилась не в центр клетки, а на границе, сбивая его с толка и заставляя нервничать.
Сделав ход, девушка тёрла ладошки, сильно сжимая пальцы. Она не должна проиграть снова. Верно, она ведёт не совсем честную игру. Но желание выиграть любой ценой оказалось неожиданно сильным. С самого начала она не думала ни о чём таком. Мысль воспользоваться рассеянным вниманием мужчины и состоянием «подшофе» пришла после того, как она случайно заметила его пристальное внимание к её губам, по которым в тот момент водила пальцем.
Наташа раскраснелась, глаза беспокойно блестели. «Я ведь умница, — уговаривала она себя, подбадривая, — и красавица. И почему именно в этой дыре оказалась? Пусть бы лучше в девятнадцатый век попала. Или, на худой конец, в восемнадцатый». Ой, она отвлеклась. Опасный ход! Её рука зависла над конём, но опустилась на пешку, двигая её. Теперь его очередь. «Ага! Не ожидал? Ну, давай, делай этот ход! — мысленно толкала руку мужчины в нужное место. — Есть! Всё! Теперь попался!»
— Шах! — ехидно улыбаясь, радостно подпрыгнула она.
Его сиятельство нахмурился. Чёртова девчонка! Расслабился. Противника нельзя недооценивать. То, что она отвлекает его — это понятно. Вон, как старается. Болтает фигурой в воздухе над полем, чтобы он гадал, куда та опустится. Это мешало сосредоточиться на игре, и он поздно увидел свою ошибку. Увы, всё бесполезно, исправить нельзя.
Русинка положила его короля на бок, хлопая в ладоши:
— Мат!
— Пока ничья, — скривился Герард.
Теперь партию начинала Наташа. Ах, как жаль, что пешка не может сделать первый ход на две клетки. Ладно, дорогой графушка, приготовим тебе провокационную ловушку. Будем рисковать. Другого выхода нет.