Пациентка
Шрифт:
Аля подалась вперед в нетерпении, она жаждала продолжения.
– Да, впервые молодой парень ночевал у меня в квартире, но ко мне и пальцем не притронулся, хотя и переодел меня в любимую розовую пижаму со слониками, сама на такие подвиги я точно не была способна.
Моя всклокоченная, припухшая физиономия отразилась в тонированном стекле кухонного шкафа, и я в ужасе сбежала в ванную, такой меня даже родители не видели. Стало стыдно, я быстро приняла душ и наскоро накрасилась.
Но он ушел, оставив записку: «Встретимся в семь вечера на улице Воровского 10.
Я тупо уставилась на клочок исписанной быстрым размашистым почерком бумажки, и не могла сообразить на какой предмет мне тащиться на эту Воровского 10. Но любопытство победило.
Несмотря на то, что я всегда и всюду опаздываю, в этот вечер я оказалась на месте без одной минуты семь. Тупо озиралась и осматривала ничем не примечательный двор, заставленный блочными девяти и четырнадцатиэтажными домами.
Наконец я услышала свист и обернулась, позади меня стоял Ян. Я спросила, зачем я здесь в компании со скрипкой?
Он загадочно подмигнул, мол, все сейчас поймешь. Мы вошли в один из подъездов и поднялись на седьмой этаж, Ян открыл квартиру и протолкнул меня внутрь.
Я вдруг испугалась, неужели под маской приличного парня скрывается маньяк? Но мои мысли опять прочитали: «Не бойся, расчленёнки не будет, по крайне мере пока». Он расчехлил футляр и протянул мне скрипку: «Играй».
Я подумала, что у него самого крыша поехала, устроил в пустой квартире концерт, как в консерватории. Но играть начала, и мое соло длилось часа три. Ян попросил также играть и петь то, что я хочу, можно даже неприличное и с матами.
Он угадывал мои желания, и я так оторвалась! Особенно после того, как он спросил, знаю ли я, что за стенкой живет мой горячо любимый морской полубог?
Меня прорвало, я вдруг вспомнила столько матерных песен и терзала свою бедную скрипку до изнеможения, чередуя пошлости с невыносимой душераздирающей классикой. Думаю, этот концерт запомнился моему бывшему парню надолго.
То, что он был дома, я не сомневалась, потому как слышала вопли и стук в стену, а потом в дверь, чтобы мы, идиоты, заткнулись. Странное дело, мой моряк не узнал голоса любимой сирены, как он меня частенько называл.
Пот стекал с меня струйками, но не от духоты, а от адского напряжения, которое постепенно выливалось из моего нутра. Мало- помалу мне становилось все легче и легче. Под конец я бросила скрипку на диван и повалилась на пол счастливая и пустая.
Аля выдохнула, да история Ирины захватила ее.
– И что случилось дальше?
– А дальше я расскажу тебе потом. Уже два ночи и кое- кому завтра на работу.
Аля немного погрустнела, до учебы в колледже оставалась неделя, и она совсем не хотела уходить с работы.
– Не расстраивайся, все будет хорошо.
– Откуда знаешь? – вздохнула Аля.
– Оттуда. Ян тебе свой номер телефона оставлял?
– Да, но я не собиралась звонить ему.
– Ну и дура, тебе выпал лотерейный билет на миллион, а ты его в помойное ведро собралась выкинуть. Подумай об этом. А теперь спать, завтра договорим.
Глава
Аля думала, что заснет как убитая, как только коснется подушки, но не тут- то было! Мозг работал по полной программе, и в воображении рисовалось то, как Ян бомжует на пляже, то, как Ирина стоит на краю крыши, то эпизоды из первой поездки в Китай. Короче говоря, полная мешанина, приправленная изрядной порцией интриги.
Задремала ненадолго и почти тут же подскочила, маленькие черные стрелки механических часов показывали без пятнадцати пять. Аля потерла глаза: «Вот какого не спиться!». К тому же ни с того ни с сего отчаянно захотелось копченой колбасы, которую Аля еще вчера заметила в холодильнике. Хотя вставать ни свет, ни заря и мчаться за съестным Аля привычки не имела, на этот раз ее неудержимо влекло в кухню.
В коридоре Аля почувствовала густой запах сливочного масла и жареного творога: «Сырники?» И о да! На плоской тарелке с бордовой вишней посредине красовалась горка крохотных, творожных котлеток. А рядом в хрустальной вазочке плавали ягодки клубничного варенья.
– Боже, какой запах! Ира, ты всегда так рано встаешь?
Ирина готовила в фартуке, накинутом на кружевной пеньюар, в руке держала лопатку, которой время от времени размахивала, как дирижер палочкой, при попытке перевернуть приставший к сковороде сырник.
– Ага, годом да родом. Готовить не моя стихия. Мое единственное фирменное блюдо это сырники, да и то сегодня пригорают. Завари, пожалуйста, чайник!
Аля налила холодную воду из- под крана в новенький пластиковый чайник, на котором красовалась надпись «Мулинекс», он мгновенно закипел. Аля заварила зеленый чай, что купила вчера в Китае. В кухне теперь смешивались два запаха: жасмина и горячего творога.
Чаинки постепенно оседали в стеклянном заварнике. Раньше Аля таких заварников не видела, он был похож на стакан из тонкого стекла, а сверху что- то типа поршня в шприце, который постепенно опускался вниз и не давал чайным листам попадать в кружки.
Да раньше и чайники выглядели по- другому: алюминиевые или покрытые цветной эмалью, их кипятили на плите минут десять- пятнадцать, ерзая в нетерпении, и посматривая на часы.
«В последнее время вообще много удобных вещей появилось»– думала Аля – «Вот взять, к примеру, стиральную машинку автомат, загрузил белье, включил кнопочку и идешь по своим делам, а через час – полтора все белье в чистом виде, остается только развешать. Прелесть просто!»
Аля с содроганием вспоминала те времена, когда у них в доме пользовались машинкой «Чайка». Обычная стирка превращалась в целый обряд с предварительным замачиванием белья на ночь, и в субботу или воскресенье приходилось стоять весь день над ванной и стирать простыни, пододеяльники и большие махровые полотенца сначала на руках, а потом засовывать их в жерло машины, в которую предварительно заливали горячую, как кипяток воду. После вынимали дымящееся от жара белье голыми руками и отжимали его.