Пациентка
Шрифт:
Конечно, Аля согласилась. В своих фантазиях о будущем жилье, она не шла дальше скромной комнаты в коммуналке, а тут такое! Хотелось подпрыгнуть до потолка. И она ответила:
– Конечно, согласна!
– Отлично! Тогда собирай вещи и завтра переезжай ко мне. «Вот ключи, – Ирина протянула ей два ключа с хрустальным брелком в идее сердечка, – Держи». И вот еще, – как бы спохватившись, сказала она, – Прошу никаких компаний сюда не водить, за исключением твоего молодого человека,
Аля густо покраснела и, запинаясь, ответила:
– Я… не беспокойтесь…
Ирина удивленно подняла брови:
– Ты опять на «Вы» перешла? Расслабься, я не кусаюсь! Просто не люблю, когда в квартире бардак. Но не сомневаюсь, что ты очень аккуратная девчонка.
Валерия потянула обоих за руки:
– Пойдемте уже в гостиную. Ужасно есть хочется!
Они опять уселись на диванчик и с удовольствием стали поглощать кучку бутербродов с ветчиной, курицей и сыром, запивая все белым вином.
Аля с интересом разглядывала огромный белый рояль, занимавший треть комнаты.
– Ира, ты ведь на скрипке играешь?
– Да, я муза со скрипкой, как меня назвал один корейский паренек. Он, знаете ли, каждый день ходил в ресторан, где я играла, садился за ближайший к сцене столик и слушал мои выступления от начала и до конца.
– Ирка, ты в своем репертуаре! Может, выйдешь замуж за корейца? – поинтересовалась Валерия.
Ирина отрицательно помотала головой, доедая очередной бутерброд:
– Нет, нет, и еще раз нет! Ненавижу острою кухню, и признаться мне нравятся высокие, широкоплечие парни европейского образца!
– Ира, а чей это рояль?
– Алечка, эта громадина – инструмент матери, я тоже немного играю на нем, но без должного вдохновения и энтузиазма, как говорит маман.
– Он очень красивый! Такой я только в нашей филармонии видела.
– Не представляешь, какой он удобный… и у некоторых ценителей музыки иногда случается музыкальный оргазм, – рассмеялась Ирина.
Аля сначала не поняла, что имеет в виду Ирина, но, когда до нее дошло, она густо покраснела.
– Не смущайся ты так при слове оргазм! Это ведь сама жизнь, и между прочим, одно из самых приятных ее проявлений.
– Ирка, дай человеку привыкнуть к твоему стилю жизни.
– Ты права подруга! Мой стиль – это свобода! Предлагаю поднять наши бокалы за нее!
Глава четырнадцатая «Переезд»
Для кого свобода, а для кого вечная несвобода, и прежде всего внутри самой себя. Возвращаясь поздним вечером от Ирины, Аля чувствовала, что внутри нее все сжимается от предстоящего разговора с родителями.
Предчувствия ее как обычно не обманули,
Отец по большей части, молча слушал и хмурился, а мама как всегда эмоционально взмахивала руками и кричала:
– Я так и думала, сначала работа не понятно, где, а теперь переезд! Валерия очень плохо на тебя влияет! Я поговорю с ней.
Аля разозлилась и тоже завелась, хотя уговаривала себя не делать этого:
– При чем тут Валерия! Я давно хочу жить самостоятельно!
Мать парировала:
– И на что? Тех денег, что платит твоя обожаемая Лера, хватит только на жилье, да на еду. А как ты собираешься покупать одежду и ходить на гулянки?
Аля нахмурилась, в том, что говорила мама, содержалась часть правды, но она была уверенна, что через год, когда окончит техникум, сможет устроиться на полный рабочий день и станет зарабатывать достаточно.
– Я справлюсь, мама. В конце концов, найду место с большей зарплатой или устроюсь на полный рабочий день.
– А техникум? Подожди хотя бы год, пока техникум не закончишь! – уже пыталась уговорить мама.
Но Аля стояла на своем:
– Если не хватит времени, переведусь на вечернее отделение! Мне представился шанс снимать прекрасную комнату в центре Владивостока за смешные деньги.
Мать в очередной раз всплеснула руками:
– Володя, ты слышишь! Пигалица совсем решила довести нас до инфаркта! – и с этими словами пошла на кухню, чтобы накапать себе «Корвалол».
Отец спросил:
– Почему ты так торопишься, Аля? Ты знаешь, мы за тебя очень сильно переживаем.
Алю немного трясло от возмущения и ощущения того, что ею опять пытались манипулировать.
– Папа, мне кажется, что я уже давно стала взрослой, и мне хочется жить одной и иметь свою территорию. Но это не значит, что я вас забуду, но мне правда уже пора.
Отец повторил за ней:
– Пора наделать ошибок, чтобы потом жалеть о них.
Мать вернулась в комнату, от нее пахло лекарствами, она присела на диван и молчала.
Аля обняла их обоих по очереди и поцеловала в макушку:
– Я вас очень люблю, но так надо.
Аля легла в кровать после объяснения с родителями с тяжелыми чувствами, мучила жалость к родителям, и что говорить, страшновато покидать родную квартиру, где она прожила целых двенадцать лет!
Но утром она решительно под неодобрительным взглядом мамы собрала чемодан, покидав туда вещи, которые понадобятся в первые три месяца. Написала на бумажке адрес и телефон квартиры, где она сняла комнату.