Чтение онлайн

– Что вы мне голову морочите? – неприятным голосом произнесла она. – Вы можете отвечать нормально? Один беспорядок от вас!..

– А чего тебе не нравится? – фальшиво удивился Тарасыч. – Разве у человека не может быть такой фамилии?

– Иванов Иван Иванович? – саркастически спросила она. – Не валяйте дурака. Говорите свое настоящее имя!

– Ну, если тебе это не нравится, – с издевкой предложил Тарасыч, – то пиши – Петров. Петр Петрович…

Девушка посмотрела в его сторону совсем уж презрительно и захлопнула блокнот.

– С

вами невозможно разговаривать вообще! – заявила она. – Пусть с вами Анатолий Николаевич разбирается…

Тарасыч посмотрел на часы – из отпущенного ему срока прошло всего-навсего десять минут.

– Ты погоди, – сказал он извиняющимся тоном. – Шуток, что ли, не понимаешь? Серьезная какая! Записывай – Сорокин Николай Палыч, шестьдесят восьмого года, не судим, не женат…

– Этого не надо! – сердито бросила она. – Адрес ваш!

Тарасыч назвал адрес глухого старика, который жил в одном подъезде с его матерью. Место работы он тоже выдумал. На вопрос же о перенесенных заболеваниях ответил пространно и с удовольствием, перечислив чуть ли не все свои черепно-мозговые травмы и запои.

– Вы опять издеваетесь? – разозлилась медсестра.

– Да ведь ты сама спрашиваешь, чем болел? – удивился Тарасыч. – Вот я и рассказываю чем. Если не надо – я не буду…

– Ладно, вполне достаточно, – язвительно сказала медсестра, убирая блокнот. – Не понимаю, как вы попали к нам в больницу?

– А что, ваша больница – золотая? – запальчиво поинтересовался Тарасыч. – Или я для вас недостаточно хорош?

– И то и другое! – отрезала девушка. – Я вас последний раз спрашиваю – поставить вам систему? Может, одумаетесь? Голова-то вон болит!

Тарасыч сделал презрительную гримасу.

– Обойдусь! – хвастливо заявил он. – Ты бы лучше мне рассказала, где тут у вас выход, красавица…

– Выход там же, где и вход! – победно сообщила медсестра, решившая больше не церемониться с этим нахалом.

Тарасыч ухмыльнулся и проводил ее хищным взглядом. Он уже решил, что будет делать. Оставалось только потерпеть еще минут пятнадцать. Вдруг его охватили сомнения. Он поднялся, преодолевая головокружение, и бросился к телефону.

Трубку долго никто не брал, а потом Тарасыч услышал полусонный голос Марии:

– Алло, кто это?

– Машка, это я! – торопясь, выкрикнул он в трубку. – Шеф ко мне поехал? Ну, быстро говори!

– Во-первых, я тебе не Машка, а Мария! Заруби это себе на носу. Во-вторых, шеф выехал уже минут тридцать назад. Доволен?

– Он с кем, один? Гриф с ним?

– О господи! – протянула Мария. – Гриф твой теперь похож на отбивную. Он до сортира дойти не может… Шеф с Кулаком поехал. У тебя все?

– Не понял! – встревожился Тарасыч. – С Грифом-то чего?

– Шеф тебе все расскажет, – лениво произнесла Мария. – Ну, я пошла! Пока!

Тарасыч положил трубку. Вот так новости, подумал он, что же там у них приключилось? Одна невезуха. Но он промахнуться теперь не должен.

Тарасыч посмотрел на часы. По всем

расчетам, до появления Темина оставалось минут десять. Терпение у Тарасыча было уже на пределе. Он встал с кровати и обошел всю палату, заглянув также в ванную и в холодильник. Ничего подходящего – колющего и режущего, годившегося для устрашения, – не находилось. Он уже дрожал от нетерпения.

Не в силах больше ждать, он пошел к выходу. Мягкие тапочки забавно шлепали при каждом шаге: Тарасыч сбросил их и пошел босиком – так было надежнее.

Коридор был пуст и освещен приглушенным светом – только на столе дежурной медсестры лежало яркое пятно от настольной лампы. За столом никого не было. Радуясь удаче, Тарасыч неслышными шагами приблизился к столу и, стараясь не шуметь, открыл верхний ящик. Ему опять повезло – на самом виду в ящике лежало переплетное шило с желтой деревянной рукояткой. О лучшем оружии нельзя было и мечтать.

Тарасыч опустил шило в карман пижамы и, едва успел задвинуть ящик, как из дверей процедурной появилась медсестра. Подозрительно оглядев непоседливого пациента, она недовольно сказал:

– Опять вы? Чего вы тут делаете? Ступайте в палату!

Тарасыч пристально посмотрел на нее и прислушался. В здании было удивительно тихо. Видимо, больные здесь предпочитали ложиться спать пораньше.

– Послушай, милая! – тихо сказал Тарасыч, сжимая в кармане деревянную рукоятку. – Давай мы с тобой все-таки договоримся. Ты подскажешь мне, как выйти отсюда, а я пойду себе тихо-мирно, никого не трогая… Ну, как?

Девушка устало вздохнула. Этот больной был так надоедлив, так вульгарен! Она бы с удовольствием выпроводила его отсюда, но тогда она получит нагоняй от врача, от старшей сестры, от заведующей отделением – много нагоняев. Овчинка выделки не стоит, лучше уж сегодня потерпеть, чем оправдываться завтра.

– Вы опять за свое! – с досадой сказала она. – Вам же объяснили – рано! Врач не разрешил, а я зачем буду брать на себя ответственность?

– Да никто же не узнает, чудачка! – беззаботно сказал Тарасыч.

– Ага! – скептически ответила девушка. – У нас все обо всем знают!

Тарасыч непонимающе уставился на нее.

– Так ты что – не выпустишь меня? – изумленно спросил он.

– Нет, конечно! – упрямо заявила медсестра.

– Ну, это ты зря! – осуждающе процедил Тарасыч и, внезапно шагнув вперед, левой рукой ловко схватил ее за пучок волос, убранный под белую шапочку.

Девушка вскрикнула. Тарасыч рванул ее за волосы, запрокидывая голову, и выхватил из кармана шило.

– Закрой пасть! – нежно прошептал он, поднося острие к нежной шее девушки – туда, где под тонкой кожей светилась синеватая жилка. – Если пикнешь – убью!

Медсестра, тяжело дыша, неотрывно смотрела ему с лицо – глаза ее были полны животного ужаса. Тарасыч понял, что она не посмеет теперь ему помешать. Он выпустил из пальцев ее волосы и босой ногой отшвырнул под стол упавшую на пол шапочку.