Отрыв
Шрифт:
— Вот. Позволь, я кое — что по — быстрому скажу. Ладно? Ты не единственный, у кого есть проблемы. — На лице Джареда отразилась боль, что Лейн понял. Чувства ужасали. — Мои проблемы не идентичны, но… Ты улавливаешь, о чем я спрашиваю? — Он с надеждой посмотрел на Лейна.
— Ты говоришь, прям как я, — улыбнувшись, произнес Лейн. — А я потерялся, что обычно происходит с тобой.
Джаред закрыл глаза, а потом заговорил так, будто давал интервью прессе — будто тренер пояснил, что надо сказать, а ты, изображая естественность, пытаешься
— Ты говорил, что… должен им рассказать, когда полюбишь. Так?
— Да.
Джаред распахнул глаза, а потом встряхнул Лейна за плечи.
— Не мог бы ты… Я люблю тебя, идиот. Ясно?
— Ясно, — нараспев отозвался Лейн. Он не ответил тем же, посчитав, что Джаред обязан был знать, что у Лейна чувства были аналогичными. Разве Лейн мог его не любить?
— Ладно, — сказал Джаред. Лицо не выражало никаких эмоций, а глаза смотрели холодно, все сияние в них померкло. Он резко поднялся и сухо проговорил: — Ты не обязан никому о нас рассказывать, если нет желания, Лейн. Я не хочу, чтоб ты испоганил отношения с родителями или свою карьеру или что угодно.
— Почему ты злишься? — с тревогой поинтересовался Лейн. Ему до сих пор казалось, что Джаред раздражался из — за истории с родителями. А фраза Джареда о походе в душ вообще была нелогичной. Они так долго проторчали в душе, что даже вода остыла.
Лейн попробовал на это указать, но в ответ получил лишь хлопок двери.
Несчастный, он остался сидеть. Потом поднялся, снял худи, сложил и, войдя в спальню, положил на постель. От одного вида затошнило. Джаред был в ванной, но вода не лилась.
Ему было так мерзко рядом с Лейном, что он даже в одной комнате с ним находиться не мог.
Лейн взял свою сумку и запихнул свои шмотки, застегнул и бросил рядом с худи.
Лейна трясло, что было глупо. Почему он не рассказал родителям? «Позвони прямо сейчас и расскажи, и из — за страха не лишишься того, кто тебя любит». Он постучал в дверь ванной комнаты.
— Что — то изменится, если я позвоню и расскажу? Я позвоню. — Как только пальцы перестанут трястись.
Дверь открылась, и Джаред, у которого все лицо было в креме для бритья, уставился на него уже не таким ледяным, но определенно настороженным взглядом.
— О чем ты? — Он заметил на кровати сумку Лейна и выглядел… Лейн не мог описать словами, но было отвратно.
Он тяжело сглотнул и проговорил:
— Неважно. Прости.
— Не извиняйся, — не глядя на него, изрек Джаред. — Ты не можешь заставить себя чувствовать то, чего нет.
Лейн явно что — то упустил.
— Погоди.
— Лейн…
— Нет, просто подожди. — Он сел на кровать, анализируя все, будто хоккейный матч.
В голове он составил диаграмму нападения и защиты и тщательно разносил все элементы ситуации. И тут до него дошло, в чем была проблема.
«Ты не можешь заставить себя чувствовать то, чего нет».
Лейн
— Не переживай, Артекс. Я понял.
— Мы сейчас вообще в одной комнате находимся? — спросил Джаред и посмотрел на Лейна так, будто тот был сумасшедшим. — И можно больше не упоминать «Бесконечную историю» в каждом диалоге? Пожалуйста.
— Я тоже люблю тебя, — сказал он и заметил, как сияние вновь появлялось в глазах Джареда. Он застенчиво улыбнулся. — Прости. Мне казалось, я уже говорил.
— Я признался, а ты ответил «ясно», Лейн. А еще ты выглядишь смешно. У тебя на лице крем для бритья. Ты вообще бреешься? Или бритва отказывается касаться твоего смазливого личика?
— Какое мерзкое щебетание, — проинформировал Лейн. Он опять его поцеловал и впихнул обратно в ванную. Поверх плеча Джареда он увидел свое лицо в зеркале. Он действительно смотрелся глупо. — Наверно, мне нужно еще раз принять душ.
— Наверно, — пробормотал Джаред и подтолкнул его в сторону кровати. — Это может подождать. Меня вроде как завела вся эта фигня в стиле Санты «Аберкромби и Фитч», которую ты затеял. Что нелепо. Но, Лейн быть твоим бойфрендом значит принять всю нелепость и жить с ней. Вот что я уяснил.
И вместе с этими словами вернулась вся рождественская радость.
Тем вечером они заказали на дом китайскую еду и смотрели фильм из коллекции Джареда, которая насчитывала четыре диска. Два были о выигрыше «Эвеланш» Кубка Стэнли, один назывался «Удар по воротам» и еще один — «Внезапная смерть» с Жан-Клодом Ван Даммом.
Они смотрели последний. Лейну подумалось, что еще до окончания фильма они уже будут целоваться. Но кино оказалось довольно занимательным, поэтому они досмотрели его до конца.
Прежде чем лечь спать, Джаред сказал:
— Знаешь, я говорил серьезно. О том, что ты не обязан сообщать родителям, пока не будешь готов.
— О, правда? — Лейн улыбнулся в темноте. — Значит, ты не пытался раздуть трагедию?
— Знаешь, к чему я готов, Кортэлл?
— Я знаю, к чему ты не готов. Ты сам заявил: «Нет, Лейн, доживи до тридцати одного года и увидишь почему». Значит, ты хочешь меня ударить. — Лейн, довольный собой, кивнул. — Не такой уж ты и выносливый, Джаред Шор.
— О, да неужели? Сколько раз моя команда натянула твою? Три? А сколько раз я тебе вмазал? — Джаред прильнул ближе и поцеловал его, а потом шлепнул по плечу. — Я не шучу. Ты не обязан, Лейн. Понимаю, для тебя это важно и всякое такое, но я никогда не стану парнем, который будет вынуждать тебя открываться перед другими людьми.
— Спасибо, — расслабившись, проговорил Лейн, хотя ему все — таки стоило рассказать родителям. Но понимание Джареда было приятно, и, наверно, этот момент нужно было сначала обдумать, а потом уже выполнять. — Знаешь, я хочу. Все не так.