Чтение онлайн

Поначалу было непривычно проводить Рождество не с родителями, пусть Лейн до сих пор на них и злился. И у него был секс. Много секса. Большую часть коротких каникул они с Джаредом провели в постели, однако нашли время посмотреть хоккей, а однажды даже выбрались поужинать, потому что обоим надоела пицца.

Лейн отдал Джареду рождественский подарок — биографию Патрика Руа. Он знал, что Руа был любимым игроком Джареда. Книга называлась «Ничего, кроме победы», и на обложке Лейн приписал: «Становясь

старше, он тоже становился лучше. Хотя был вратарем. Я счастлив, что ты не вратарь, иногда они чокнутые. Счастливого Рождества».

Джаред расхохотался. Казалось, подарком он остался доволен. Он же подарил Лейну худи с логотипом «Листьев». Он сказал, что в Джексонвилле Лейн спокойно сможет его носить вместо пальто.

Потом Лейн преподнес Джареду еще один подарок — продолжительный неспешный минет в душе. И после того, как Джаред ответил взаимностью — «Клянусь, Кортэлл, ты как ракета» — Лейн натянул новое худи, вышел на крошечный балкон и высокопарно пообщался с родителями.

Он отправил им футболки с его именем и номером, а они прислали ему карточку с американскими деньгами и запиской отвести Зоуи на ужин.

Когда мать изрекла:

— Передавай «привет» Зоуи, — сердце его забилось где — то в районе пяток и слова «вообще — то я в квартире своего парня» крутились на кончике языка. Но заставить себя их произнести он так и не смог. Вместо этого он бросил «ладно» и повесил трубку. Потом он сидел в кресле на балконе и таращился на парковку. Немного подрагивал из — за босых ступней, закутался поплотнее в худи и задумался, почему же был таким трусливым.

Джаред позвонил своим родителям и оставил сообщение, потом набрал упомянутому ранее другу по имени Алекс. В какой — то момент он уловил слова Джареда:

— Нет, Лейн здесь. Да, парень из Джексонвилля. Может быть. Не знаю. Мне он нравится. Если вы познакомитесь, есть вероятность, что я его больше не увижу. — Значит, он рассказал другу о Лейне, а Лейн даже родителям не смог рассказать о Джареде.

— Ты в порядке? — выйдя на балкон, спросил Джаред.

— Да. Нет. Не знаю. — Лейн поднял взгляд и встретился с прищуренными светло-голубыми глазами Джареда. Он не брился пару дней, и на щеках отросла рыжеватая щетина, из — за которой у Лейна в некоторых местах осталось раздражение. Шрам после пореза коньком бледным лучиком тянулся по щеке. А возле глаз от улыбки проступали морщинки.

— Родители думают, что я у Зоуи. Думают, что мы встречаемся. Я никогда этого не говорил, но они предполагают. Они попросили передать Зоуи «привет», а я ответил «ладно».

Джаред выслушал, а потом сжал его плечо.

— Пойдем внутрь, — ласково предложил он. — Все хорошо.

«Я люблю тебя», — подумал Лейн, но вслух не произнес. Вслед за Джаредом он вошел внутрь и, усевшись на диван, теребил рукава худи. Джаред сел рядом с ним и ждал, поглаживая Лейна по шее, из — за чего Лейн ощутил спокойствие, вину и, ввиду двадцатилетнего

возраста, возбуждение.

— Когда мне было шестнадцать, мама увидела, как я целую парня. Она ничего не сказала, а всего лишь… вышла из спальни и закрыла дверь. Она так и не проронила ни слова, но я всегда… Это всегда стояло между нами. Понимаешь? — Лейн посмотрел на него. — Они приехали навестить и были так счастливы, Джаред. Они пребывали в восторге, и мне казалось, что все дело в моих отличных выступлениях. Я стал частью команды, и у меня появились друзья. Знаешь, из — за чего они радовались? Из — за Зоуи. И не потому, что она мой первый друг, не имеющий отношения к хоккею. Нет. Они решили, что я больше не гей.

Джаред молчал, и Лейн продолжил.

— Сейчас она попросила передать ей «привет». А я не сообщил, где на самом деле нахожусь. И не сказал, с кем я. Я просто сказал «ладно». Я ссыкло. И хотя меня распирало от возмущения, а Зоуи заверила, что не имеет значения, с кем я сплю, все равно пугает, что они во мне разочаруются. — Лейн вздохнул. — Каким словом можно меня назвать, раз я решил, что рассказом о тебе испорчу родителям праздник?

Джаред издал какой — то звук, и к удивлению Лейна он больше походил на смех — не подлый — а его улыбка была грустной.

— Значит, ты еще не готов им рассказать. Вот и все.

Лейну не понравилось, что Джаред так легко ко всему отнесся. Ему стало бы лучше — стань ему хуже — если б Джаред на него наорал. Он заслужил. Разве нет?

— Зоуи тоже сказала, что я не должен им рассказывать о своей гомосексуальности, и что она не моя девушка. Я должен дождаться кого — то важного и тогда уже сообщать, потому что… — Он замолчал, сомневаясь, стоило ли говорить. Но какого черта? — Я влюбился. Именно так и надо делать.

Он очень внимательно разглядывал шов на рукаве худи.

— Можешь очень быстро пояснить, почему ты им не рассказываешь? — попросил Джаред. Его голос звучал странно, словно еще чуть — чуть, и он зайдется в кашле.

Лейн снова ощутил ужас. Рождество было кошмарным, он был кошмарным, все было кошмарным, и это полностью была его вина.

— Потому что я трус. Говорил же.

— А, да я не о том. — Голос Джареда все еще звучал задушено. Отлично. Лейн его убил. Потрясающе. — Может, ты им не рассказываешь, потому что не влюблен? Рядом с тобой тот, кто не… кого ты не… не то чтоб ты…

Лейн уставился на пятно на полу, где он пролил «Доктор Пеппер», и пытался собрать слова в кучу, чтоб вышло нечто логичное.

— В этом месте Артекса затягивает в болото, Джей. Не понимаю, что это значит…

Наконец — то Джаред развернул Лейна лицом к себе. Он тоже выглядел испуганным и быстро дышал. Почему Джаред был напуган? Это же Лейн облажался. Не он.

— Ты хочешь рассказать родителям?

— Нет. Я хочу, чтоб они знали, но… Зачем мне продолжать объяснения? Звучит так, будто я самый худший бойфренд на планете.