Отпустить..?
Шрифт:
Я закричала, но из моего рта не раздавалось ни звука.
Глава№20.
Я где-то читала, что перед смертью перед глазами проносится вся жизнь. Со мной было не так. Последней мыслью перед падением в темноту был Чейз. Его лицо стояло у меня перед глазами до сих пор.
Иногда я приходила в себя, но мир вокруг казался слишком расплывчатым, нереальным, так что вскоре мои отяжелевшие веки опускались, возвращая меня в темноту. Темноту, которая мне уже осточертела.
Приглушенные
* * *
На этот раз писк не прекращался.
Что-то беспрестанно пищало, разрывая мой мозг. Мне хотелось закричать. Попросить, чтобы это закончилось, но язык отказывался мне подчиняться. Он словно опух, став невообразимо огромным в моем сухом рту.
Послышался топот ног. И внезапно все стихло. Будто кто-то щелкнул выключателем.
* * *
– Господи, пожалуйста,- женщина плакала совсем рядом со мной, и я почувствовала желание успокоить ее, но тело не слушалось меня.
Моя левая рука была мокрой. Когда на нее упало еще несколько капель, я поняла, что это, наверное, слезы.
Это была последняя рациональная мысль, перед тем, как мое сознание отключилось. Снова.
* * *
Мои веки лишь слабо задрожали, хотя я приложила максимум усилий, чтобы открыть глаза.
– Она просыпается,- негромко произнес голос. Он показался мне знакомым, но мне не хотелось напрягать мозг, чтобы вспомнить, кому он принадлежит. Какая разница?
Свет был слишком ярким и бил в глаза, но вскоре надо мной нависло чье-то лицо.
Я моргнула. Эти карие глаза были мне не знакомы.
– Брук, ты слышишь меня?- спросил мужчина, и я зажмурилась, когда он направил фонарик прямо мне в левый глаз, но его пальцы насильно подняли мои веки, мне не оставалось ничего другого, как подчиниться.
– Брук, постарайся не шевелиться,- попросил мужчина. Я нахмурилась. Откуда он вообще знает мое имя?
Мужчина отошел, и в поле моего зрения попала Элизабет. Ее лицо выглядело таким уставшим, словно она не спала целый месяц.
– Брук, малышка,- она ласково взяла меня за руку, заглядывая в глаза.- Ты меня слышишь?
Я кивнула, и все мое тело пронзила невыносимая боль.
– Не шевелись,- негромко воскликнула мама, большим пальцем поглаживая мою ладонь, безвольно лежащую поверх больничного покрывала. Игнорируя ее предупреждения, я медленно, превозмогая боль, подняла руку, проходя ею по своему телу, обернутому в какую-то штуку. Что это за чертовщина?
– Осторожно. Это бандаж,- сказала мама, отвечая на невысказанный вслух вопрос. Она тяжело вздохнула.- У тебя треснуто три ребра, и он не дает тебе шевелиться, способствуя восстановлению.
Треснутые ребра?
Как только я подумала об этом, то осознала, с каким
– Вы попали в аварию,- прошептала мама, ее голос переполняли эмоции, в глазах стоял ужас.
Непонимающе я смотрела на нее, а потом в памяти начали всплывать фрагменты воспоминаний.
– Чейз…- прохрипела я, не узнав свой слабый и ломкий голос.
Губы Элизабет поджались, она с жалостью посмотрела на меня, и мое сердце остановилось. Что с ним? Почему она молчит?!
Наконец, мама заговорила:
– Он все еще без сознания, милая. Но жив.
От облегчения мне захотелось плакать, но из моего рта вырвался лишь странный звук, а лицо исказилось от боли.
– Тише, Брук. Твое лицо…- Элизабет замолчала, с болью глядя на меня.- Оно немного повреждено, так что осторожнее.
Мое лицо пылало, и мне в голову пришла мысль, что мать жалеет меня, говоря, что оно «повреждено». У меня было ощущение, на нем вообще не осталось кожи.
– Миссис Чапман?- кто-то окликнул мою мать, и она отвернулась. Не желая оставаться одной, я слабо сжала ее пальцы.
– Дорогая, я здесь,- она тут же развернулась обратно ко мне.- Я никуда не уйду. Просто дай доктору Кэрри тебя осмотреть.
Ко мне подошел тот самый мужчина с фонариком. На этот раз его руки были пусты, и он ободряюще мне улыбнулся:
– Здравствуй, Брук. Я – доктор Кэрри.
Я молчала, но он не стал дожидаться ответа и начал тыкать в кнопки аппарата, от которого тянулись трубки, вставленные в мои руки. Опустив взгляд, я посмотрела на браслет на правой руке с моим именем, а потом окинула взглядом тот кусок палаты, который был мне виден с моего положения.
– Какой сегодня день?- прищуриваясь, я пыталась разглядеть дату на календаре, но цифры размывались.
Доктор Кэрри и мама переглянулись.
– Брук, ты была без сознания четыре дня,- наконец, произнес врач.- У тебя несерьезная травма головы и сотрясение, но вскоре ты встанешь на ноги.
Четыре дня? Я была в отключке четыре дня?!
– А Чейз?- еле слышно проговорила я, умоляюще глядя на мужчину.- Скажите правду. Как он?
На лице доктора Кэрри отразилась нерешительность, и он обернулся к матери за поддержкой. Элизабет обошла кровать.
– Брук, не беспокойся, все будет хорошо.
Ее успокаивающий тон вызвал абсолютно противоположную реакцию. Почему она не говорит все прямо?
– Он…- я судорожно вобрала воздух, заставляя себя произнести страшные слова.- Он мертв?
– Нет, он жив,- неожиданно подал голос доктор Кэрри, и я с трудом повернула голову к нему, в надежде услышать хоть какую-то полезную и правдивую информацию.- Мистер Кеннет не приходит в сознание уже пятые сутки, поэтому мы не можем в полной мере понять степень его поврежденности. Как только он очнется, все станет ясно.