Отель «Странник»
Шрифт:
Я смаргиваю.
– И какой они имеют смысл?
На этот раз он поспешно сжимает зубы.
– Брось, я сам не знаю, что сболтнул. Забудь.
– Нет, скажи мне! – я резко подаюсь к нему. – Что ты имел в виду?
Нико отшатывается.
– Я… я не могу.
– Почему? – я уже не стараюсь скрывать своего раздражения. Он в самом деле выводит меня из себя.
– Потому что секреты Отеля – не мои секреты, и я не вправе их раскрывать, – серьезно объясняет он. – Ты даже не представляешь, насколько тебе повезло заглянуть в щелку. Большинство даже наших дверей не видит. И никому
– Но у тебя же есть монетка, – скептически замечаю я.
– Это другое дело. Я ведь сотрудник Отеля. Я могу входить и выходить наружу, но всегда обязан возвращаться на место. По крайней мере монетка обязана возвращаться.
Мои пальцы еще крепче сжимают маленький деревянный кружок, как будто таким образом я могу вытянуть из Нико всю правду. С каждой секундой эта ночь становится все более странной.
– Я имею в виду, у тебя есть своя собственная монетка… которая дает тебе кое-какие привилегии, – Нико сжимает губы в тонкую линию. – Ты же никому не собираешься говорить?
– Говорить о чем? Расскажи мне, что ты знаешь о моем отце!
Лицо Нико расплывается в мальчишеской широкой улыбке.
– Я лучше тебе покажу.
Невозможно представить, чтобы я тайно вылез через окно на улицу в одной пижаме следом за каким-то странным, едва знакомым парнем с прилизанными волосами. Множество пунктов моего списка СПСУ включает в себя ночные прогулки с подозрительными незнакомцами. Но сегодня ночью все иначе. Таинственное Дерево, наши монетки… все это вместе говорит, что я просто должен отправиться вместе с ним, даже если меня тошнит от страха. Возможно, этот Нико – мой единственный шанс.
Одну руку я всю дорогу не вынимаю из кармана пижамных штанов, чтобы постоянно ощупывать фотографию, которую я поспешно затолкал туда перед выходом. Мы шагаем по улицам к этой – как ее там – Двери Далласа. Я изо всех сил борюсь с подозрением, что Нико – один из злых духов из историй, которые рассказывает Ба. Не может он быть злым духом. Он просто подросток, как и я сам. Ребенок. Духи из историй Ба – не дети, наоборот, они крадут детей.
А кроме того, все эти истории – просто сказки. Они не настоящие. К тому же разве может злой дух быть настолько болтливым? А Нико просто не затыкается ни на миг. Так что мне ни слова не удается вставить – хотя мне это скорее удобно. Он говорит о том, какие в Париже по ночам оживленные улицы, о северном сиянии над Рейкьявиком, столицей Исландии, о том, насколько тамошнее небо кажется больше здешнего. Он успевает спросить, куда подевались все тутошние ковбойские лошади, и зачем вообще Даллас нужен без лошадей, и сетует, что некий «Старик» вместо того не открыл дверь, например, в Орландо.
Я не успеваю следить за его речью. Но несмотря на это болтовня Нико каким-то образом помогает мне чувствовать себя лучше. Он напоминает мне папу, каким я его себе представлял: отважного путешественника по всему миру, рассказывающего о своих приключениях, описывающего экзотические блюда, которые он пробовал в лесах Ливана или в перуанских горах.
Но Нико, в отличие от папы, не смог бы успеть побывать во всех этих местах! Он слишком молод. В
Мы заворачиваем за угол торгового центра – и перед нами в темноте светится дверь Отеля с рисунком дерева.
– Но ведь пассаж такой маленький, – я вспоминаю огромную люстру на цепях, уходящие вверх своды второго, третьего, четвертого этажей. – Этот Отель просто не может тут поместиться.
– Это точно.
– Тогда где же он?
– Прямо здесь. И сразу повсюду. – Нико вытаскивает из кармана медный резной ключ и вставляет его в дверь.
Нет, не в замочную скважину, как можно было бы ожидать. Он вставляет его именно в середину двери. Из стекла, окружающего ключ, льется яркое сияние и странный дым цвета старой бронзы. Я не могу поверить своим глазам.
Мой рот изумленно приоткрывается, когда я вижу в двери отверстие в форме скважины. Нико поворачивает ключ и отпирает дверь. На нас обоих облачными клубами, как тепло из печи, катится теплый свет. Уже знакомый запах черники, острых специй и дровяного дыма оборачивает меня, как покрывало.
Нико щелкает каблуками на пороге.
– Отель «Странник». Очень древнее заведение, полное дверей, которые открываются во все уголки мира.
– Это какая-то шутка. Ты надо мной смеешься, – выговариваю я.
– Не все в мире делится на черное и белое, Кэм, – сообщает Нико. – Иногда стоит рискнуть, чтобы узнать что-нибудь новое.
Я делаю шаг вперед, чтобы переступить порог и погрузиться в тепло, но Нико преграждающе вытягивает руку.
– Вход в Отель всегда имеет свою цену, – говорит он.
– Но… – моя рука нашаривает монетку на груди, – я думал, это значит, что я имею право войти.
Нико качает головой.
– Но это не значит, что ты должен так поступить. Отель – не то место, куда можно просто войти, и все тут. Он опасен.
Волоски у меня на руках встают дыбом.
– Но это же отель.
– «Странник» – нечто большее, чем гостиница, где можно найти временный приют. У него есть так называемая миссия, его цель существования, и, поверь, ты не захочешь быть в этом замешан.
Я невольно подаюсь вперед, вдыхая теплый черничный запах, слушая шелест струй фонтана у подножия мраморной лестницы. Люстра над головой кажется огромнее, чем я ее запомнил, светится ярче, ее длинные хрустальные цепи бросают вокруг радужные отсветы. Я действительно вижу все это собственными глазами.
– Как здесь… прекрасно, – выдыхаю я.
Нико не без гордости сцепляет руки за спиной.
– Это Североамериканский вестибюль. Фойе у нас красивые, ведь это первое, что видят наши гости.
За стойкой регистрации у дальней стены сидит девушка с волосами, заплетенными во множество косичек, и шуршит бумагами. Из-за бархатного занавеса по одну ее руку то и дело выходят люди в разноцветных шортах и солнцезащитных очках и поднимаются по лестнице на следующий этаж.
– Переступая порог «Странника», люди переходят из одной точки земного шара в другую, – объясняет Нико, взмахом руки указывая на стеклянные входные двери. – По ту сторону – Даллас. – Он указывает на темные деревянные панели внутри. – А по эту – Отель.