Отец
Шрифт:
С думами о завтрашней баньке и вошел Камалов на территорию ДЭУ Грейдер стоял на смотровой яме, и два слесаря-ремонтника с механиком осматривали машину.
— Все в порядке, Ариф, можешь выезжать, — Темиркан, черкнув закорючку в путевом листе, протянул его Камалову. — Да, чуть не забыл, — спохватился механик, — заедешь на полчасика в комхоз, площадку какую-то им спланировать срочно понадобилось.
Ариф-абы хотел поговорить с другом Темирканом о своих планах на завтра и о подарке молодым хотел сказать, думал даже пригласить попариться, а того, гляди, уж и след простыл.
Еще не отгрохотал за оградой московский скорый,
Пятьсот сорок три рубля, что вручила утром Гюльнафис-апа, он должен был уплатить в кассу комхоза за обкладку кирпичом нового дома молодых.
В субботу, после баньки, хотели родители квитанцию и вручить. Сюрприз, так сказать, готовили молодоженам. И то, что с утра пришлось отправляться в комхоз, Ариф-абы счел за доброе предзнаменование. Хорошее настроение, возникшее на рассвете, похоже, не собиралось покидать его весь день, он даже песню какую-то стал напевать.
В комхозе, управившись за полчаса, Ариф-абы заглушил машину. Глянув в боковое зеркальце, поправил усы, снял запылившуюся кепку, отряхнул рабочую одежду и пошел в бухгалтерию.
В плохо освещенном коридоре комхоза торопливо отстегнул булавку: попади она бабам на глаза — засмеют ведь. Бухгалтер, лысый казах Сапар-гали, не стал, как обычно, придираться, а принял деньги сразу и, выдавая квитанцию, похвалил зятя Камалова, какой хозяйственный парень — вот и дом уже построил себе.
Когда Ариф-абы выехал за Хлебодаровку, шел уже десятый час.
Сразу за Хлебодаровкой вдоль дороги протянулись километра на три огороды. Дружно цвела картошка, и над полем вились пчелы. С краю, прямо у дороги, кое-где ладили арык, пришло время второго полива и окучивания. Давненько Ариф-абы не работал на дороге в сторону Оренбурга и не видел свою картошку, но сегодня, проезжая мимо, не остановился: и так запозднился, там, на восемнадцатом километре, ждали его дорожники.
На скорости почти в сорок километров Ариф-абы быстро добрался на участок. Еще издали увидел, что не опоздал: ни машин с асфальтом, ни черных высыпанных куч не было видно. Два катка заканчивали укатку основания, а асфальтировщики отдыхали у обочины. Дорожники, приветствуя, замахали руками, знали — с Камаловым работать можно, асфальт так разложит, что следом сразу и каток пускай. С другим грейдеристом лопатой до седьмого пота накидаешься — дорога все равно одни бугры да шишки, а платить теперь в ДЭУ стали за качество.
Ариф-абы, сославшись на то, что ему нужно подтянуть ножи, отказался от приглашения посидеть в компании и, чуть отъехав, стал на обочине.
Подтягивать ножи было ни к чему, за так свою закорючку в путевом листе Темиркан не ставил. Просто хотелось ему побыть одному, да и песню, что напевал с утра, прерывать было жалко.
Взяв пару ключей и ветошь, продолжая то насвистывать, то напевать, он стал осматривать машину. Работал он на грейдерах всех марок, начиная с прицепных, а о таком красавце — мощном, скоростном, маневренном, комфортабельном (кабина отапливалась) — даже не мечтал. Есть же мужики головастые, часто тепло думал Ариф-абы о создателях машины. Но сейчас свою работу он выполнял механически, мысли его были о новом доме для Гарифа и дочери.
Строить свой дом предложила молодым Гюльнафис-апа. Посидели, подумали
Место сельсовет выделил без проволочек, а фундамент залили за две недели, работали вечерами и в выходные дни. Тут такой строительный азарт охватил Арифа-абы, только держись, да и зять загорелся, почти не уступал в работе. Не зря говорят, добрые дела легче делаются, подвернулась стройке удача. Дорожники не успевали выводить сорную траву вдоль путей, и попросили путейцы Арифа-абы пройтись грейдером километров двадцать, чтобы под корень уничтожить бурьян.
Очищал железнодорожную полосу Камалов с разрешения ДЭУ: в выходные дни и по вечерам. Принимая работу, дорожный мастер на радостях сказал: проси, мол, за работу чего хочешь.
Не было у Арифа-абы до этой минуты никаких просьб к дороге, а тут вдруг он увидел рядом у путей аккуратно сложенный штабель старых шпал. Поскольку стройка зятя не выходила у него из головы, он вмиг представил, какой дом можно поставить из шпал, отслуживших свой век, и каким он будет сухим и теплым. Шпалы ему, правда, сразу не выдали, но разрешение на продажу мастер все-таки выхлопотал в отделении дороги.
Последние лет десять-пятнадцать дома в Хлебодаровке строили сообща, гуртом. Приглашал хозяин на выходные дни друзей, знакомых, родных, хозяйка затевала вкусный обед, а по окончании работы и вино выставляли. Работа у таких стихийных бригад спорилась, и делалось за день столько, сколько сами бы и за месяц не одолели. Камалов от таких приглашений никогда не отказывался и в чужой работе себя не жалел, поэтому, когда он созывал на воскресник людей, приходили охотно, да и хлебосольство Гюльнафис-апа в поселке было известно.
За четыре воскресника подняли стены, перегородки и накатали балки перекрытия, а в пятое воскресенье сделали самое трудное, покрыли крышу. Три замеса глины с половой готовили, и все ушло на нее. Дел предстояло еще немало, но главное и самое трудоемкое было позади.
Неожиданно быстро продвинувшееся строительство раззадорило молодых, все свободное время копошились они теперь у дома. Видя такое стремление молодых скорее свить свое гнездо, и решили они с женой сделать подарок, обложить дом снаружи кирпичом. Красивее так, добротнее, да и куда теплее будет. Белый кирпич-сырец завозили из города только комхозу, он и обкладывал дома кому надо. Такая форма обслуживания населения пришлась по душе хлебодаровцам, брали за работу недорого, кирпич по казенной цене, а делали в четверть кирпича под расшивочку, залюбуешься.
Вскоре потянулись одна за другой машины с асфальтом, и Ариф-абы принялся за дело, улетели думки о новом доме, о квитанции, что лежала в нагрудном кармане. Только песня об Ак-Идели, приставшая с утра, не слетала с обветренных губ.
Закончили уже в сумерках. Оглядываясь на сделанное, никто не роптал, что запозднились, не каждый день столько наворочаешь, считай, две-три нормы с лихвой. Артель у асфальтировщиков старая, давно сложилась, когда еще ручными катками укатывали и в котлах асфальт варили. Не всякий задерживался: плюс сто семьдесят температура массы, да и в степи летом все тридцать пять; в иной день пудовой лопатой машин по восемь на брата приходилось раскидать.