Чтение онлайн

Вернусь в Ленинград. В институте появлялся далеко не каждый день, да это никого и не интересовало. До ноябрьских праздников написал 2 статьи в журнал общей химии, 1 статью в журнал физической химии, тезисы доклада на Совещание по комплексам с переносом заряда в Ригу. Много записей в дневнике. Всё мучают размышления о целесообразности завершения докторской диссертации. Кое-что процитирую.

19.11.75 г.…Обычно до обеда сижу пишу, а затем выезжаю в город. Довольно часто перепад настроения, то появляется желание форсировать докторскую, то полная апатия. Иногда хочется всё бросить к чёртовой матери, но как-то уж всё засосало. И я боюсь, что если уйду от студенческой среды, то как человек

совсем закисну. Всё-таки очень трудно навожу контакты и не умею удерживать те контакты, которые есть. Не знаю, является ли это признаком большого самомнения (но ведь в душе этого нет, скорей даже не хватает) или отталкивает окружающих слишком мрачный вид в трезвом состоянии. Но не могу же я ради хорошего вида начать систематически пить. При моём хилом организме быстро бы опустился на уровень Шеломова [спившийся и погибший от пьянки талантливый доцент ТИИ] или ещё ниже.

Но ведь появляется же энергия, когда возникают препятствия, казалось бы непреодолимые. Так было и с кандидатской диссертацией, так и при конфликте с Магарилом. Во всех этих случаях я имел поддержку хоть нескольких человек. С докторской же я не имею поддержки даже от жены. Только Коля Иванов всё время подгоняет, но в данном случае это не та поддержка, которая придаёт уверенности в своих силах. Все остальные, кто с нами контачат, в лучшем случае праздно наблюдают, а то и по мелочам палки в колёса ставят. А уж если защищусь, не дай бог, сразу появятся «друзья». И все будут «соучастниками в борьбе с Магарилом» и всякого рода помошниками…

Из Ленинграда поехал в Москву отметить годовщину смерти Гены Неупокоева. На поминках присутствовали профессор из Свердловска Георгий Дмитриевич Харлампович, генеральный директор Томского химкомбината Виктор Стефанович Гетманцев и 2 человека из минхимпрома. Вот и все посторонние! А сколько людей при жизни вокруг него крутилось.

Харлампович недобрым словом помянул Магарила, назвал его больным человеком и обещал преподнести ему очередной «подарок» в виде отрицательного отзыва к защите докторской диссертации. Гетманцев пригласил на работу на химкомбинат.

Получил в Ленинграде несколько писем из Тюмени с одним и тем же вопросом. Объявлен конкурс на заведование кафедрой органической химии ТИИ (место моей работы). Уговаривают подать на конкурс. Написал Славе Агаеву (доцент), что это авантюра, хватит мне конкурса в университете. Документы будут поданы на конкурс только в случае поддержки большинством ведущих преподавателей кафедры и ректором. Если поддержки не будет, то всякие переговоры бессмысленны, пустая трата нервной энергии.

После праздников захватил из Тюмени радиоприёмник ВЭФ-201. По вечерам слушал разные «голоса» с большим любопытством (в Тюмени всё напрочь глушили). Много мыслей появлялось, но поговорить не с кем. Слушал прямую трансляцию из Осло по «Голосу Америки» нобелевской лекции А.Д.Сахарова (читала Е.Боннэр).

От скуки посмотрел множество художественных фильмов, почти каждый день, насмотрелся на 10 лет вперёд. В знаменитом Большом драматическом театре посмотрел два спектакля с Сергеем Юрским в главной роли (Мольер, Цена). Посетил и театры им. Пушкина, им. Ленинского комсомола… Был и на эстрадных программах, в т. ч. посетил концерт английского ансамбля «Douling Family» виртуозное исполнение. Присутствовал на эффектном представлении зонг-оперы Журбина «Орфей и Эвридика». В сентябре и октябре по воскресеньям ездил по пригородам (Петергоф, Пушкин, Павловск). Много часов провёл в Эрмитаже.

В Ленинграде открылась выставка «Техника и жилище США». Мы с Колей Федотовым (коллега по ФПК из Кемерово) попали в первый же день. Правда, простояли 3 часа в очереди и промёрзли до костей (декабрь!). А ведь в городе не было ни одного объявления, мы услышали

рекламу по «Голосу Америки». Выставка впечатлила, хотя с высоты 1996 г. ничего особенного. Удивил средний размер квартир в США 94 кв.м.

Сильное впечатление в Ленинграде оставила сауна на Васильевском острове. Практически не пропускал ни одной пятницы (день рабочий и очереди с утра нет), иногда проводили в ней по целой смене (8-10 часов, сил нет на перекладных добираться вечером до общежития на Стрельне), пиво, сухое вино, что-то поесть в портфеле. Незабываемо!

В Ленинграде многое что удивляло, в том числе проявления шовинизма. Кругом на стенах антисемитские лозунги. Можно по-разному относиться к евреям, но такие проявления великорусского шовинизма очень быстро перекидываются на другие национальности, а то и просто на «черножопых», «узкоглазых», «лиц кавказской национальности»… Подобный подход для меня неприемлим даже в разговоре. Я никогда не поддерживаю разговоров о повышенной «умности», исключительности евреев, немцев или кого-то ещё. В наше время национальный вопрос всё больше обостряется, отсюда оголтелый сепаратизм. В конечном итоге, национальный вопрос способен очень быстро угробить мировую цивилизацию. Ещё пример. Цитирую дневник.

30.12.75 г….Зашли с другом в пивбар напротив кинотеатра «Ленинград». Бар неплохо выглядит, но что мы там услышали! Магнитофон (стационарный!) играет подряд одну и ту же песню «Евреи, кругом одни евреи». Не хотелось ушам своим верить. Но в этой песне есть и констатация: «Среди учёных и врачей каждый пятый не еврей»; «Если бы не было жидов, все остались бы без зубов».

Запомнилась Новогодняя ночь в вечернем ресторане «Застолье» (середина Невского проспекта). Было 9 человек (5 ребят, 4 женщины, никто ни с кем, а просто одной кучей) иногородних «ФПКашников». В качестве оркестра работал один человек на каких-то хитрых приспособлениях и сам же пел. И игра отличная, и пение и репертуар. Не один раз повторял: «Мой друг Александр Зацепин подарил мне эту песню.» С утра продолжили празднование в общежитии. Оба дня был «в ударе» «фонтан не закрывался». Много пил, но не перебрал, хотя все ребята «вышли полностью из строя». Считаю целесообразным процитировать рассуждения из дневника «по свежим следам» на эту тему.

02.01.76 г.… Вернусь к «фонтану». Долго размышлял о причинах подобных вещей и пришёл к следующему выводу: по-видимому, от рождения я получил функцию лидера (психологический термин). И похоже, эта функция с крупным изъяном. Как только коллектив (количественно не важно 1, 2, 4, 6 или 10 человек или больше) уходит из-под влияния такого лидера, он скисает и превращается в обычную «серость», не способную произнести что-нибудь вразумительное. Очевидно, не хватает запаса прочности воли (недостаточная уверенность в себе), чтобы бороться за сохранение роли лидера. И наступает период апатии. И в семейной жизни и на работе. Это же было и в школе и в институте. На пятом курсе уже никто и не помнил, что я когда-то активно участвовал в факультетской жизни. В то же время на вечере, посвящённом десятилетию окончания университета, после приёма алкоголя все сокурсники приняли моё лидерство.

По-видимому, в период опьянения ощущение внимания окружающих является своеобразным допингом для проявления лидерской функции (правда, в присутствии Нины такое стало происходить редко). Плох не сам факт лидерства, а его гипертрофированная форма. На следующий день бывает стыдно и, к тому же, нередко после такого лидерства появляются недоброжелатели.

По-видимому, функция лидерства лучше всего выполняется у меня со студентами… Правда, при работе со студентами, функция лидера вручается каждому преподавателю в отделе кадров при приёме на работу.