Чтение онлайн

Несколько раз новгородцы гнали князя Ярослава, объясняя сие решение жестокостью его и крутым нравом. Но, проходило время, и новгородцы звали Ярослава обратно на княжение, так как обойтись без него не могли.

Юному князю Александру Ярославичу приходилось нести тяжкий крест вместе с отцом. Так однажды, оставленный в Новгороде вместе со своим братом Федором, Александр был вынужден бежать, поскольку междоусобная война захлестнула город сразу после отъезда великого князя, и у Александра были все основания опасаться за жизнь свою.

Но вскоре

Александр уже снова вернулся в Новгород вместе с отцом своим, и на этот раз надолго. Годы юности, проведенные в Великом Новгороде, имели большое влияние на развитие ума Александра и его характера. Деятельная, кипучая жизнь торгового города, постоянное присутствие западных иноземцев и почти непрерывная борьба веча с княжеской властью производили на него большое впечатление и немало способствовали развитию той выдержанности характера и той гибкости, соединенной с твердою волею, которой отличался князь Александр. Внутренним качествам соответствовала и сама наружность Александра, красивая и величественная.

Через шесть лет Ярослав Всеволодович перебрался в Киев, оставив Александра княжить в Новгороде. А еще через два года вольный новгородский народ шумно отпраздновал свадьбу своего молодого князя.

Женился князь Александр на дочери полоцкого князя Брячислава, последнего из рода Рогволодовичей. Венчались в Торопце, а потому и пиров свадебных было два – сперва гуляли в Торопце, а потом уж в Новгороде. Новгородцы зело возрадовались тому, что князь не обошел их своим вниманием.

Оттого еще больнее показалась Александру теперешняя обида, новгородцами нанесенная.

Через несколько дней – не сказать, чтобы так уж скоро, – стал Роман свидетелем того, как Александр разговаривает с новгородскими послами и с самим архиепископом.

Происходило это в большой палате, где стены были расписаны диковинными узорами из переплетенных между собой невиданной красоты цветов с сидящими на них райскими птицами. Палата была не столько богатой, сколько яркой и светлой.

Князь восседал на деревянном, резном, высоком кресле, которое испокон веков служило троном здешним князьям.

Когда доложили о приходе новгородских послов, Роман хотел было выйти из палаты, да Александр остановил его и жестом подозвал к себе.

– Останься, Роман. Послушай, как судьбы российские вершатся!

Через несколько мгновений в палату вошли человек десять богато одетых людей, а с ними немолодой уже человек в ризах.

Приблизившись к трону, новгородцы кланялись Александру в пояс, и только архиепископ не склонил головы – не положено ему было.

– Ну, с чем пожаловали, гости дорогие? – не дожидаясь, когда послы начнут излагать свою просьбу, спросил князь. – Али беда какая приключилась? Али надобность какую ко мне имеете?

Вперед вышел крепкий, кряжистый человек с окладистой бородой.

– Наперед скажи нам, пресветлый князь, добро ли ты себя чувствуешь, отступила ли от тебя лихая немочь?

– Благодаря Господу нашему, полностью излечился я от своего

недуга, и более не гнетет меня телесная немочь, – отвечал Александр ровным голосом. – Али вы лекаря какого мне присоветовать решили? Если так, то спасибо за заботу вашу, но более в лекарях я не нуждаюсь.

– Славим мы Божью милость, даровавшую тебе выздоровление, – продолжил все тот же бородатый, – и бьем тебе челом от всего народа Новгородского. Защити нас, батюшка, пресветлый князь! Не дай погибнуть нам от руки супостатов!

– Да кто же обижает вас? – состроил удивленную гримасу Александр. – Что неладно в земле Новгородской?

– Али не знаешь, ты, князь, что творится в пределах земли нашей?

– Откуда мне знать? – вновь удивился Александр. – Я, как видишь, здесь, в Переяславле сижу. Уж сколько времени никуда не выезжал – и не упомню даже!

– Неужто и слухи до тебя, князь, не доходят? – недоверчиво переспросил бородатый.

– Хоть и говорят, что слухами земля полнится, да люди мои знают, что я их не люблю и отношусь с недоверием, потому, наверно, и держат язык за зубами. Так что никаких слухов до меня не доходило, – терпеливо объяснил Александр. – Ты уж не сочти за труд, боярин, как бишь тебя?

– Остроумом звать меня, княже, – буркнул бородатый.

– Так вот, Остроум, – насмешливо повторил Александр, – ты уж не сочти за труд, расскажи, что привело вас в даль далекую в Переяславль Залесский, к моему двору?

– Ну, раз не знаешь ничего, княже, про дела наши, то я расскажу, – неохотно согласился боярин. – С тех пор как покинул ты землю Новгородскую, не стало нам житья от рыцарей Ливонских. Заняли они почитай что все пределы наши и, построив крепость на Копорье, грабят наших купцов, да и простой народишко не щадят.

– Чего же хотите вы? – спросил Александр, не давая Остроуму закончить свой рассказ.

– Просим мы тебя, пресветлый князь Александр Ярославич, вернуться в Новгород и занять место свое на княжеском престоле.

Александр недоуменно поднял брови.

– Али не вы, недавно только, не хотели власти моей? Али не вы гнали меня из родимого Новгорода? Что ж я, скажи мне, купец, забыл там? Зачем возвращаться мне к вам, людям неблагодарным? Ведь забыли вы мигом, что спас я вас от шведов проклятущих, кои вам так же, как ныне рыцари ливонские, житья не давали! – голос Александра сорвался на крик. – Нет, прочь уходите, не вернусь я в Новгород на княженье!

Купец совершенно смутился и отступил в сторону. В глазах его затаился испуг – а ну как прикажет князь за старую обиду послов изничтожить? Кто его остановит, кто поперек повеления княжьего пойдет?

Тут вперед вышел седовласый архиепископ и повел речь мягким, вкрадчивым голосом.

– Не изволь гневаться, княже! Пришли мы с миром и ждем от тебя милости. Сознаем, что нанес тебе народ Новгородский обиду великую, милосердие и сострадание долженствует быть в сердце любого человека, и знаю я, княже, что в твоей душе его предостаточно.