Чтение онлайн

В конце концов, уставшие и изможденные, мы добрели до забора с колючей проволокой поверху, которые ограждали покой взлетающего транспорта от таких придурков, как мы. С этого места мы могли частично видеть огромные машины, но удовольствия никто не испытывал. Ибо приблизиться вплотную не удалось, и мечта о наблюдении за самолетами так и осталась недосягаемой надолго. Обратный путь проходил в унылом, кислом молчании на фоне усталости и разочарования.

Внезапно у нас на пути появилась группка учителей во главе с Каргалиной. Нас не было уже долгое время, и она, судя по всему запаниковала, испугавшись за свою шкурку, которую так глупо подставила опрометчивым разрешением. Ведь мало ли что с нами могло произойти. Мы могли потеряться, забрести на взлетную

полосу, где каждого из нас непременно бы переехал лайнер огромными колесами, наматывая на них детские кишочки и перемалывая косточки. Нас могли загрызть собаки, украсть маньяки, мы могли утонуть в болоте или отравиться радиоактивными отходами. Нас мог унести ураган, задавить упавшее дерево, внезапный пожар мог сжечь нас до тла.

Думаю, примерно такие картины пролетели в ее голове. Но испугалась она не за нас, а за себя и за те последствия, которые могли ее ожидать, произойди с нами что-то страшное. И ей еще повезло, что она сама нас нашла, а не кто-то иной, совсем уж посторонний. По головушке ее бы точно никто не погладил.

Суд

Понятное дело нам досталось на орехи прямо на месте, в красивой дубраве, окаймленной прекрасными, высокими тополями. Но дело так просто не закончилось. По приезде домой Татьяна Николаевна инициировала родительское собрание с привлечением на оное всех отличившихся в двух происшествиях персон. Честно говоря, все это действо походило на фарс, который старательно пытались замаскировать под судилище.

Группу понурых беглецов выстроили у доски в кабинете, а родители заняли места в зрительном зале, то есть расселись за нашими партами. Отец Первиной, как наиболее пострадавшее лицо и как возмущенный родитель, добровольно взял на себя роль то ли прокурора, то ли судьи. Предварительно облив себя немыслимым количеством одеколона, он смердел так, что шибало в нос и на глазах наворачивались слезы, которые некоторые вполне себе могли принять за слезы раскаяния. Вполне вероятно, что он, как и его дочь, позабыл мудрость предков: кто сильно пахнет – плохо пахнет. Видимо, забывать эти простые истины у них было семейное качество, передающееся на генетическом уровне.

Сперва разбиралось дело о морковном побоище, где на первый план вышли Лядыч и Белышка с Первиной.

– В общем, когда я увидела, что Коля погнался за Наташей, я кинула в него морковкой. – Рассказывала Олька.

– Ага, значит отвлекла внимание на себя. – Продолжал валять дурака, войдя во вкус, ее отец. Не думаю, что он был болваном, просто ему хотелось покрасоваться перед остальными родителями и оказаться тем самым карающим мечом в руках родительского правосудия. Он с умным и свирепым видом ходил перед нашей шеренгой, театрально обращался к зрителям, делал эффектные драматические паузы и всячески пытался продемонстрировать, что разбирается в вопросах права. В конце концов вся его логическая цепочка обвинительных умозаключений беспомощно свелась к одной единственной вопросительной фразе Коляну:

– Тебе хоть стыдно немного?

– Стыдно. – Ответил тот, для видимости потупив очи долу и стараясь скрыть в них смешинки. На сем разбирательство и закончилось. Лядыча еще некоторое время разноголосо, глухо и невнятно немного пожурили и оставили в покое.

Настало время рассмотрения второго дела. Тут уже на первый план вышла Каргалина Татьяна Николаевна собственной истеричной персоной. Если до этих событий я ее уважал и даже любил как наставника, то после в душе остались только низменные чувства, подстегиваемые отвращением и ненавистью. Сбивчивой скороговоркой она поспешила обвинить нас чуть ли не во всех смертных грехах, выставив себя белой и пушистой невинной овечкой и не дав нам сказать в свое оправдание ни слова. Промеж себя мы конечно знали, что ее зад горел от страха и был красным как у макаки. Но, придумав свою версию и искренне поверив в нее, Татьяна Николаевна упрямо ее придерживалась. Главным виновником всего почему-то выставили Паню. Возможно, потому что именно он отложился в памяти у Каргалиной, как человек, который о чем-то с ней разговаривал

до происшествия.

Самое смешное, что этот фарс не пришел к какому-то закономерному финалу, нас никак не наказали. Спустя годы искренне не понимаю, зачем это было сделано. Наверное, для того, чтобы почувствовали себя сирыми и униженными. Но нам было наплевать, отряхнулись и пошли дальше. Слава богу, что моих родителей не было на этом сборище. И не потому что они меня потом могли наказать, а потому что зря бы потратили пару часов своей жизни на такую дребедень.

Поход

После шестого класса на летних каникулах, в августе некоторые родители во главе с Татьяной Николаевной придумали сводить наш класс в поход. Непосредственно перед самим действом желающих собрали в школе, рассказали, сколько и чего с собой взять, когда и где будем встречаться перед выездом. Несколько пап и мам выразило желание присоединиться к походу в качестве контролирующего механизма, а также неплохого такого развлечения на лоне природы, вдали от посторонних глаз и осуждения.

Возглавить наш поход решил папа Наташи Белых. Как потом я убедился, он был опытным человеком в подобных вопросах, имел необходимые навыки для временного существования в диких условиях. А ещё у него было настоящее охотничье ружье, на которое в начале похода мы с пацанами поглядывали с восхищением и цоканьем языков.

Меня батя сначала не хотел никуда отпускать, не до конца разобравшись во всех тонкостях и нюансах предстоящего увеселения.

– Не понимаю, – горячился он, – всего лишь одна училка поведет вас, тридцать голов, к черту на кулички? Вы же там у нее все растеряетесь. И где мне потом тебя искать? А с ней потом что делать? Убивать что ли?

Иногда батя был весьма горяч и очень несдержан на язык.

– Нет, пап, с нами пойдут родители нескольких одноклассников. Даже папы будут.

В конце концов, убедившись в относительной безопасности для моего разгильдяйства, он меня отпустил. И вот в назначенный час все туристы собрались на железнодорожной станции в ожидании электрички, которая не заставила себя долго ждать. Погрузившись в ее чрево, мы весело расселись по скамейкам и в предвкушении чего-то грандиозного отправились в путь. Татьяна Николаевна взяла с собой мужа, а к компании, помимо наташиного отца, присоединилось две пары родителей. Электричка завезла нас куда-то в дебри горнозаводской ветки, мы вылезли на полустанке и, нацепив на плечи рюкзаки и схватив в руки весь иной прочий скарб, двинулись прочь от остановки по почти не приспособленной для ходьбы дороге, зверски разбитой колесами огромных внедорожных грузовиков и обильно замешанной густой грязью.

Поход проходил весело и интересно, не смотря на однообразие пейзажа и редкие повороты дороги. Погода для позднего лета стояла отличная, было сухо и ласково светило солнце. Отмотав изрядное количество километров, что-то около двадцати и неплохо так притомившись, наш отряд прибыл на место – берег чудесного лесного озера, очень чистого, холодного и глубокого. И впрямь вода в водоеме была очень прозрачная, но местами, видимо, на самых больших глубинах, она была прямо-таки завораживающего иссиня-зеленого цвета. Впоследствии я неуклюже даже пытался описать Гийке этот цвет:

– Вода там такая… такая синяя, что аж зеленая!

А Гийка в ответ ржал от этой моей неуклюжести и косноязычного восхищения от прекрасного творения природы. Что-то и впрямь истинно уральское малахитовое было в том оттенке, который, пожалуй, я больше не видел ни разу в жизни.

Довольно-таки быстро наша туристическая компания оборудовала лагерь, поставив три больших палатки – для взрослых, для мальчиков и для девочек. Мальчишки под предводительством одного из пап пошли на добычу запаса дров на несколько дней, а девчонки принялись всячески обустраивать лагерь и кошеварить. Предстояло накормить немало голодных ртов. Отец Белышки взял ружье и ушел на охоту. Время от времени вокруг озера раздавались выстрелы – сезон охоты был открыт, и спрятанные от наших взглядов охотники постреливали нерасторопных уток.