Чтение онлайн

До этого момента у Речел даже не возникало мысли о сострадании к Джону. Лишь новая роль, позволившая ей принять участие в сценах «заседания синклита», все, что она там увидела, узнала, сопоставила с положением Рона год назад, опять наполнило ее сердце болью, ужасом, отчаяньем, чувством непоправимой вины.

В желанном уединении на открытой палубе яхты, под темным пологом звездной, южной ночи, образ Рона, затравленного, брошенного в сыром сумраке, осеннего лондонского вечера, опять неотступно преследовал Речел.

Речел разбудила не утренняя прохлада,

которая была облегчением после духоты ночи. Разбудил ее, как впрочем, и остальных обитателей яхты, рев моторов низколетящего самолета. Наглость пилота на мгновение возмутила, но первый же взгляд в сторону ревущей машины объяснил происходящее.

Транспортный ДС-3 королевских ВВС явно терпел бедствие. Левый мотор сильно дымил, и пилот предпринимал все возможные усилия, чтобы дотянуть до уже давно скрывшегося за горизонтом берега.

Раннее утро было ясным, освеженным легким ветром. Горизонт еще не закрылся лиловой дымкой наступающего жаркого, безветренного дня и видимость оставалась прекрасной. Хотя самолет быстро удалялся, все происходящее можно было наблюдать и без бинокля.

Когда Речел увидела Георга на верхней палубе, положение низколетящего самолета можно было определить только по зловещему дымному следу, стелящемуся за ним уже где-то у горизонта. Капитан не успел даже доложить ситуацию, когда вдали полыхнуло дымное облако, и через несколько мгновений долетел отголосок далекого взрыва. Самолет, очевидно, погиб, но кто-то из экипажа мог уцелеть. Решение Георга следовать к месту катастрофы, пробудило у Речел искреннее чувство благодарности к нему, несмотря на всю ненависть, скопившуюся в последнее время.

Завтрак по обыкновению жарких и спокойных дней накрыли под тентом на корме. Сестрицы де Гре появились за столом, традиционно не обременяя себя одеждой, из расчета сразу после завтрака растянуться в шезлонгах под лучами еще ласкового утреннего солнца. Скромнее всех оказалась Речел, никогда не позволявшая себе появляться за столом в бикини. Необычность ситуации сложившейся на яхте с началом поисков самолета, подчеркнул Георг, появившийся к завтраку во главе остальных мужчин, одетых в отличие от предыдущих дней, когда одеждой пренебрегали все, в летнюю морскую форму или легкие костюмы.

Георг неодобрительно посмотрел на крестниц. Неожиданно даже для них начинался новый спектакль и опять звучал голос строгого режиссера:

– На время поисков и тем более в случае пребывания «гостей» на борту яхты прошу соблюдать общепризнанные рамки в одежде, - и уже более миролюбиво добавил.
– Неизвестно, кого мы найдем в море и превратные суждения о вас мне не нужны. Прошу после завтрака одеться. Считайте, что начинаем новую игру.

Примерно часа через два после завтрака пассажиры и свободные члены команды высыпали на верхнюю палубу, так как матрос с мачты сообщил, что видит сигнальные ракеты, периодически взлетавшие прямо по курсу яхты. А еще через полчаса в море был замечена оранжевая надувная лодка. Георг вооружившийся, как и капитан, большим морским биноклем сообщил, что в лодке два человека.

На воду была спущена шлюпка и скоро на борт поднялись потерпевшие; молоденький лейтенант и рослый рыжеусый капитан британских ВВС. Потому, как быстро и без посторонней помощи они взбежали по трапу, можно было предположить, что они вполне здоровы.

Георг кратко приветствовал спасенных по-английски. И старший из летчиков, явно обрадованный,

что слышит на борту греческой яхты родную речь, лихо ему откозырял.

– Сэр. Разрешите представиться. Офицеры королевских военно-воздушных сил; капитан Дуглас Макдедли и лейтенант Ричард Лесли. Мы благодарим вас за оказанную помощь, - однако, благодарная улыбка тут же сменилось выражением крайней озабоченности на лице пилота.
– Прошу вас продолжить поиски. Самолет упал не далее двух-трех миль по курсу яхты. Возможно, кто-то уцелел.

Просьба спасенных очевидно полностью соответствовала планам Георга и поэтому, не утруждая себя ответом, он сразу же отдал приказ капитану продолжить поиски.

Капитан решивший, неожиданно для хорошо знавшей его Речел подыграть греку, продемонстрировал выучку – козырнув и щелкнув каблуками.

– Будет исполнено. Сэр.

В сопровождении Тони, на сей раз изображавшего одного из офицеров яхты он поднялся на ходовой мостик. Мерная вибрация сообщила о том, что опять заработал корабельный дизель, и через несколько минут яхта легла на заданный курс. Поиски начались снова.

Летчики, ободренные участием моряков, обратились к Георгу с просьбой воспользоваться корабельной радиостанцией. Они потеряли радиосвязь с базой в самом начале аварии и были уверены, что их уже разыскивают, но в другом районе. Самолет значительно отклонился от заданного курса.

Лицо радушного хозяина светилось неподдельным участием:

– Господа. Вам не о чем беспокоится. Радио в вашем распоряжении. Но я думаю, что мы сделаем все, что необходимо раньше, чем что-либо смогут предпринять ваши командиры.

И подчеркивая, что дальнейшие хлопоты теперь целиком ложатся на его плечи, проявил заботу о самочувствии гостей – предложив переодеться в сухое и позавтракать.

Офицеры с благодарностью приняли предложение и уже через полчаса появились на мостике с мокрыми от душа волосами, чисто выбритые, в легких рубашках и светлых брюках.

Речел со стороны наблюдавшая за происходящим злорадно подумала, что Георг был, пожалуй, больше озабочен не мокрой одеждой пилотов, а массивными пистолетами на их поясах. У нее были некоторые основания считать, что он строит, какие-то расчеты в отношении англичан. Ни Тесс, ни Лиз не появились на палубе явно по его распоряжению. В любом другом случае, лишенные предрассудков девицы давно бы уже были наверху. Чары сестер, по всей видимости, рассчитывали применить позднее, в более удобной для них обстановке.

Речел слегка задело, что Георг не пытается привлечь к своей затее ее и к мыслям, мучившим последние дни, добавились справедливые сомнения в своем будущем:

– Не уже ли ему понятно мое состояние. Или и его он запланировал заранее? Что будет впереди? Опять денежная подачка, и предложение идти на все четыре стороны, ожидая, когда он позовет вновь? ...Да и позовет ли?

Но чем больше она думала об этом, тем дальше уходила ненависть к Георгу за то, что он сделал с ней, за то, что он сделал с Роном, за то, что он делал с другими людьми, никогда не считаясь с их желаниями, часто без их ведома, всегда обманывая их, всегда манипулируя ими. И мысли о Роне, ощущение щемящей боли, ушли куда-то в сторону. На смену им пришла задетая женская гордость. Ревнивое чувство соперничества, мстительное желание сыграть «свою игру». В мозгу рефреном звучала одна и та же мысль: