Чтение онлайн

— Есть еще «Третий с кнутом»! — сказал Монгомери.

— Поэтому будьте на стороже!

— Что, не его ли переделывали? — спросил Человек-Обезьяна. — Он сказал… Он сказал, что его уже переделали!

Сатир с любопытством посмотрел на меня.

— Третий с кнутом есть тот, который с плачем шел в море, у него тонкая и бледная фигура!

— У него есть длинный и тонкий кнут! — говорил Монгомери.

— Вчера он был в крови и плакал, — сказал Сатир. — У вас не идет кровь, и вы не плачете. У Учителя также не идет кровь и

он не плачет!

— Метода Олендорфа, наизусть! — посмеивался Монгомери. — У вас пойдет кровь, и вы заплачете, если вы не будете осторожны!

— Он имеет пальцы, у него пять пальцев, как у меня! — сказал Человек-Обезьяна.

— Пойдемте, Прендик! — проговорил Монгомери, взяв меня за рукав, и мы продолжали свой путь.

Сатир с Человеком-Обезьяной продолжали наблюдать за нами и обмениваться друг с другом различными замечаниями.

— Он ничего не говорит! — заметил Сатдр. — Люди имеют голос!

— Вчера он просил меня чего-нибудь покушать; он не знал, где достать есть! — возразил Человек-Обезьяна.

Потом они еще с минуту поговаривали, и я услыхал как Сатир начал странным образом насмешничать.

На обратном пути мы наткнулись на остатки мертвого кролика. Красное тело бедного зверька было разорвано на части, из-за обнаруженных внутренностей виднелся перегрызанный позвоночный хребет.

При таком зрелище Монтомери остановился.

— Боже мой! — произнес он.

Он нагнулся, чтобы собрать несколько разломанных позвонков и осмотреть их получше.

— Боже мой, — повторил он, — что это означает?

— Какое-нибудь из ваших кровожадных животных вспомнило свои прежние привычки! — ответил я, после некоторого размышления. Позвонки были прокушены насквозь.

Он постоял на месте, с глазами, устремленными вперед; изменившись в лице и судорожно сжав губы, он медленно произнес:

— Это не предвещает ничего доброго!

— Я уже видел нечто в этом роде, — сказал я, — в день моего прибытия!

— Уж не чорт ли вмешался в дело? Что же такое вы видели?

— Кролика с оторванной головой!

— В день вашего приезда?

— Да, вечером, в небольшом леску позади ограды со время прогулки, происходившей незадолго до наступления ночи. Голова была совершенно смята и оторвана!

Он протяжно свистнул сквозь зубы.

— Еще более того, мне думается, что я знаю, который из ваших зверей совершил преступление. Однако, это только подозрение. Прежде, чем натолкнуться на кролика, я видел одного из ваших чудовищ, утолявшим жажду в реке!

— Лакая воду языком?

— Да!

— Не лакать языком при утолении жажды — это Закон. Насмехаются они над Законом что ли, когда Моро нет около них?

— То же самое животное и преследовало меня!

— По всей вероятности! — подтвердил Монгомери. — Так поступают все кровожадные звери. Убив свою жертву, она пьют. Это вкус крови, вы слыхали о нем? Как выглядит этот зверь? — спросил он снова меня. — Могли бы вы его

узнать?

Он бросил взгляд вокруг нас и на раздвинутые ноги околевшего кролика; его глаза, блуждая по теням зеленой чащи, испытующе отыскивали козни и западни окружающего нас леса.

— Вкус крови! — повторил Монгомери. Он вынул свои револьвер, осмотрел пули и снова разрядил его. Потом он стал дергать себя за отвисшую свою губу.

— Я думаю, что наверное узнаю это чудовища!

— В таком случае, нам нужно будет еще доказать, что именно он убил кролика, — проговорил Монгомери. — Было бы еще лучше никогда не привозить сюда этих бедных животных!

Я уже собрался продолжать дорогу, а он все еще оставался стоять около изувеченного кролика, решая таинственную загадку. Вскоре, подвигаясь медленно вперед, я не мог уже больше видеть останков кролика.

— Что ж, идете ли вы? — закричал я.

Он вздрогнул и поспешно присоединился ко мне.

— Видите ли, — произнес он вполголоса, — мы вбили им всем в голову не есть ничего того, что движется по земле. Если, случайно, какой-нибудь из зверей отведал крови…

Одно мгновение мы двигались в молчания.

— Я спрашиваю себя, как могло в действительности произойти дело? — проговорил он про себя. — На днях я совершил порядочную глупость, — продолжал Монгомери после паузы. — Этот зверь, который прислуживает мне… Я показал ему, как потрошат и жарят кролика. Странно… Я видел, что он облизывал себе руки… Тогда мне не приходило ничего подобного на ум… Этому нужно положить конец. Придется переговорить с Моро!

Во время обратной дороги он не мог ни о чем другом думать.

Моро отнесся к делу еще серьезнее Монгомери, и я считаю необходимым сказать, что их очевидный страх немедленно сообщился и мне.

— Нужно показать пример! — сказал Моро. — Вне всякого сомнения, виновным является Человек-Леопард. Но как доказать это? Мне было бы гораздо приятнее, Монгомери, если бы вы устояли от искушения есть мясо и не привозили этих новых возбуждающих зверков. Благодаря им, мы можем теперь очутиться в неприятном положении!

— Я поступил, как глупец, — сказал Монгомери, — но зло сделано. К тому же, вы раньше не делали никакого замечания насчет этого!

— Нам нужно немедленно заняться этим делом, — сказал Моро. — Я полагаю, что если случится какое-нибудь событие, Млинг сам сумеет выпутаться из него!

— Я не совсем уверен, что это Млинг, — признавал Монгомери, — я боюсь его хорошенько расспросить!

После полудня, Моро, Монгомери и я, в сопровождении Млинга, отправились прямо через остров, насквозь, к жилищам оврага. Все мы трое были вооружены. Млинг нес пачку железной проволоки и маленький топорик, служивший ему для рубки дров, а у Mopo на кожаном широком ремне висел большой горный рожок.