Чтение онлайн

На следующий день все было сделано по сценарию начертанному великим предпринимателем.

Немцы приехали в десять утра, оставив свой автомобиль марки «пикколо» у входа в магазин игрушек. И когда вошли в «Доларх», то было радушно встречены Бендером и Балагановым.

После обмена приветствиями гости прошли в комнату музея и уселись у стола. Бендер осторожно распаковал сверток и перед нетерпеливыми взорами немцев предстал в своей красе молочник и его чашечки.

Высокий и полный представители Общества Красного Креста начали трепетно осматривать

эту чудесную ценность. Переводчик стоял за их спинами и тоже внимательно смотрел на эти прекрасные изделия.

Наконец полный немец что-то произнес, другой ответил ему кратко и, хотя говорили по-немецки, но было ясно, говорили о донышках изделий, показывая донышки молочника и чашечек друг другу.

– Они говорят, что-то в изделиях не так? – с заметным волнением в голосе спросил переводчика Бендер.

– Да, уважаемый, – ответил тот.

Немцы один за другим заговорили быстро и разочаровано. Переводчик перевел.

– Они говорят, что эти изделия не Фаберже, товарищ археолог.

– Как не Фаберже?! – вскричал Остап.

Немцы продолжали говорить переводчику, показывая Остапу донышки изделий, поясняя.

– Как же так, если по справедливости, не Фаберже? – задавал дважды вопрос Балаганов, обводя всех расширенными глазами. – Не Фаберже?

Переводчик переводил то, что говорили немцы, а говорили они вот что:

– Эти изделия не великого мастера Фаберже. Это подделка. Вензеля Фаберже из двух крохотных букв Ф и Г, что означает Фаберже Густавович. Мать Фаберже датчанка, отец немец, Фаберже родился в Петербурге… И еще, золотые узоры на молочнике и его чашечках не золотые, а бронзовые. Вот подделка. Могут ее купить за сто рублей, товарищи археологи…

Бендер и Балаганов сидели и молчали. Вид их был удручающий до крайности. Пожалуй, такой же, когда они узнали, что сокровища графини Воронцовой-Дашковой достались государству.

Немцы перекладывали изделия с места на место, осматривая их, и тихо переговаривались между собой.

– Что они говорят!? – прервал свое тягостное молчание Бендер.

– Да все тоже, товарищи, хваля такую искусную подделку.

– Подделку… – прошептал Балаганов.

– Если согласны, то заплатят, как они сказали, сто рубликов. Могут надбавить еще, – говорил переводчик.

– Нет, нет, – быстро встал Бендер и начал упаковывать заветный молочник и его чашечки, – Нет, камрады немцы. До свидания.

– Ауфвидерзейн, – встали один за другим покупатели.

– Ауфвидерзейн, – повторил еще раз полный немец.

– Ауф, ауф, – закивал им Бендер, указывая на выход.

Проводив немцев-покупателей, не до машины, как в прошлый раз, а только до выхода, Остап и Балаганов, встретив спешащего к ним Адама Казимировича, вернулись в контору.

– Удар, – бросил слово Адаму Остап.

– Как и дворец графини, – буркнул Балаганов.

– Что?!

– Фальшивка этот молочник, Адам, – со вздохом произнес Остап.

– Как фальшивка?! – громко спросил автомеханик. – Как фальшивка?!

– А так, Адам Казимирович, – опустился на стул

Бендер и поведал все, что он и его эксперт узнали о Фаберже, о его вензелях и кто такой этот самый Фаберже.

Козлевич, молча, все выслушал и сказал:

– Не надо расстраиваться, Остап Ибрагимович. Это хороший признак. После двух наших неудач, последует третья, очень большая удача, друзья-товарищи. Это такой признак, так говорила моя матушка.

– Дал бы Бог, Адам Казимирович, – посмотрел на него Бендер.

– Вот именно, командор. Бог даст нам удачу в наших трудах.

– Трудах… – повторил Остап.

– Трудах, – повторил и автомеханик.

В комнате на какое-то время воцарилось молчание трех концессионеров. Бендер сказал:

– Решено. Отнесу молочник в ОГПУ, товарищу Шаврову.

– Как?! – воскликнул Балаганов.

– Это дело, Остап Ибрагимович, – добавил Адам.

– Как? Спрашиваете вы, Шура. А так. Мы еще раз завоюем доверие и благосклонность органов. А это нам крайне необходимо для дальнейших наших операций, ведущих к осуществлению моей хрустальной мечты юности, да и вашей, если не такой, но все же…

– Да, командор, правильный ход, я понял. Так, Адам Казимирович?

– Я и говорю, что правильный ход, братец.

– Вот и хорошо, друзья, вот и хорошо, товарищ эксперт, что до вас дошло такое решение. Значит так. Молочник принес паренек. Слушайте, товарищ Шура, и мотайте на ус. Паренек принес, когда нас с Адамом не было в комнате. Мы на раскопки ездили. Паренек запросил сто пятьдесят рублей. Вы, Балаганов, поторговались с ним в цене сто рублей. Хотели задержать паренька, но он выхватил деньги и выскочил из конторы. Вы погнались за ним, но он, как заяц, вскочил на подножку трамвая и уехал. Ясно?

– Ой, ясно, командор, чего уж не ясно.

– Все, – встал Остап, – отправляюсь к Шаврову. Поехали, Адам.

Посещение Киевского ОГПУ проходило по уже известным правилам. К кому? По какому делу? Пропуск. Ожидание в приемной. И, наконец, секретарь сказала, после звонка из кабинета своего начальника:

– Войдите, товарищ Бендер.

С улыбкой на лице Остап вошел в кабинет и радостно провозгласил:

– Здравствуйте, товарищ Шавров!

– С чем пожаловал? – указал рукой на стул у стола.

– А вот с чем, – победоносно заявил Остап, разворачивая на столе свой сверток. – По вашему указанию объявления в газетах сработали, Семен Гаврилович. Купили украденный молочник Фаберже! – громким радостным голосом заявил Остап, – выставляя на стол заветный молочник и две чашечки к нему.

– Ну?! – вскочил Шавров. – Неужели?! – начал он рассматривать чудесное изделие, выставленное Остапом из тряпично-полотенечной упаковки. Шавров громко, после нажатия кнопки звонка секретарше: