Чтение онлайн

– А так, Остап Ибрагимович, чтобы милиция, а тем более ОГПУ, приложили все усилия, чтобы найти уворованные вещи.

– Ну, Адам, вы все больше и больше удивляете меня и, наверное, Балаганов своими вашими умственными заключениями, советами. – А что, если подумать, то это возможно и так, – опустил свое слово «по справедливости» Балаганов.

– И вы, Шура, заслуживаете похвалы, – заходил по комнате Бендер, что говорило о его раздумывании.

Адам и Балаганов смотрели на своего командора и жали, сто скажет он. И Остап

сказал:

– Вот почему гэпэушники пошли нам на встречу с открытием музея.

– Надеюсь, что нам вор все же может принести эту ценность, – произнес Балаганов.

– И я так думаю, Остап Ибрагимович, – встал и снова сел Адам.

– Наши поездки пока откладываются, друзья. А сейчас… поехали к Лоеву.

Рисовальщик был дома, сидел за мольбертом. Писал пейзаж.

– Поздравляю вас, Семен Михайлович, с открытием нашего музея!

– Ну?! И мне на работу?

– Да. Власти выделили нам помещение. Сделаем ремонт, какой надо, и будем оформлять экспонаты.

– Вот славно, вот славно! Премного благодарен вам за новость! А вы знаете, вора милиция нашла.

– Ну?! И ваши вещи у него?!

– Не все, – уже не радостным голосом сообщил рисовальщик. Главного у него не отыскали, молочника! – повысил с горечью голос Лоева. – Не брал он, говорит и все. И не видел этого молочника.

– Вот это да! – воскликнул Бендер. – Кто же тогда украл его, а, Семен Михайлович?

– Ума не приложу… – тяжело вздохнул Лоев.

– А может ваш свояк?

– Так его, пять лет уже, наверное, как в Сибирь выслали, как куркуля… Да он и не из таких для этого, хотя бы и знал сколько стоит этот молочник. Зачем ему это. Тут кто-то другой крал, – покрутил головой Лоев.

– Ясно. А когда вы видели этот молочник?

– Когда видел?

– Да, любовались им? До кражи вещей он был еще у вас?

– Дайте вспомнить… – замолчал учитель, думая.

Бендер терпеливо ждал, видя, как Лоев вдруг встал, открыл ящик стола, достал какие-то бумаги, картонки и начал их листать.

– Ищу акварель, я с молочника писал, – пояснил он. – Там дата, я всегда ставлю число на своих работах…

– С него вы рисовали эскизы и для нас, которые принесли?

– Нет, не с моей акварели, а по зрительной памяти, я тогда не нашел ее… вот и сейчас не нахожу, Остап Ибрагимович, – швырнул он бумаги в ящик стола. – Вытер пот со лба и опустился в кресло. – Ни припомню, когда писал эту акварель… натюрморт…

– Ясно. А задолго до похищения молочника, Семен Михайлович?

– Да, когда подумывал продать его… чтобы показать вид его…

– Показать в музее?

– Нет, там не заплатили бы мне дорого. Поэтому и не предлагал…

– Ясно… Значит, молочник до кражи был у вас? И задолго до нее?

– Да. И задолго до нее… – скучно повторил Лоев.

– А в милиции тоже такое спрашивали?

– Да. Сказал, что и вам… только о моем натюрморте и о продаже я не сказал… ни слова,

Остап Ибрагимович. О продаже разве можно…

– А кому вы могли предложить купить это произведение искусства?

– Не знаю… – пожал плечами рисовальщик. – Иностранцу какому-нибудь, а может и нашему нэпману, скажем.

– Да, если бы принесли нам в музей, то мы заплатили бы дорого…

– Если бы принесли… – тяжело вздохнул Лоев.

– Значит так, Семен Михайлович, как только сделаем ремонт, выставим столы, витрины, сразу же пригласим вас на работу, – встал Бендер, чтобы уходить.

– Премного благодарен, премного, Остап Ибрагимович, – пошел за работодателем рисовальщик.

Зазвякал в передний звонок.

– Это Славик со школы, наверное, отворил дверь хозяин.

В дверях стоял школьник лет пятнадцати с ранцем в руке. Увидев Остапа, произнес учтиво:

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, молодой человек, – улыбнулся ему Бендер.

– Ступай обедать, сын, я провожу гостя.

– Сегодня нас кормили в школе, папа, не хочу… Разреши покататься немного, мы договаривались с Леной…

– А уроки? Тебе только бы кататься… Отец Лены велосипед Славику подарил, – пояснил Лоев.

– Так велосипед сына, не ваш? Я думал… – этот велосипед Остап видел в прихожей. И сам того не зная почему предложил: Хотите покататься на автомобиле, Слава?

– На этом шикарном, он ваш? – указал он рукой на дверь.

– Да, наш, – засмеялся Бендер. – Хотите, тогда прошу, – жестом руки пригласил Бендер школьника.

– Ой, спасибо, – бросил ранец на пол Слава и поспешил за Остапом.

Балаганов и Козлевич, ожидающие Бендера в машине, были удивлены их новым юным пассажиром, осторожно садящего в машину.

– Знакомьтесь, Слава. Сын художника Лоева, который, как я уже говорил, будет работать у нас.

– Очень приятно, в один голос ответили концессионеры. – Куда поехали, Остап Ибрагимович?

– Славу покатаем, друзья. Куда поедем, Слава?

– А куда повезете, к Днепру можно, – ответил школьник.

– В каком классе учишься, Слава? – задал первый вопрос Остап для знакомства.

– В седьмом…

– А твоя знакомая Лена, с тобой в одном классе учится?

– Нет. В другом, просто мы подружились как-то. Она тоже на велосипеде любит кататься.

– Семен Михайлович сказал, что папа Лены подарил тебе велосипед, так?

– Подарил… – замялся мальчик. – Он богатый нэпман… И подарил, чтобы я с Леной на прогулки ездил.

– Так просто подарил? – обернулся к мальчику Балаганов, он сидел рядом с шофером.

– Товарищ бортмеханик, не вмешивайтесь в наш разговор! – строго предупредил Остап. – Правда, Слава?

– Извините, извините, командор…

– Так уже лучше… Да, Слава, вы же обещали Лене покататься вместе.

– Да, надо вернуться мне… и с вами поездить хочется… – смотрел по сторонам юноша.