Осколки снов

Девушка стояла у окна. Закат окрашивал всё в красноватый оттенок, но ей было некогда любоваться этой красотой. Платье из тёмно-зленого бархата было жутко неудобным, но другое из её скромного гардероба, не подошло бы для этой цели. Когда девушка думала о ней, её сердце бешено колотилось, но не думать она тоже не могла. «Я не смогу, — пронеслось у неё голове. — Я же просто зверь, пытающийся быть похожим на человека. Я не умею так… но по-другому будет ещё труднее…»

— Господин,

ваша постель готова, — услышала девушка за спиной голос слуги и обернулась.

— Хорошо, теперь оставь нас и скажи страже за дверью, чтобы они на время оставили пост, — распорядился князь. — Да, и чтобы княгиня ничего не знала. Она беременна, так что нельзя её беспокоить. Головой отвечаешь.

«Да, хороший муж из этого князя, — подумала девушка. — Пока жена его ребёнка носит, он хочет развлечься с молоденькой девушкой, якобы в качестве платы за спасение. Ну, ничего, это твоя последняя ночь».

Слуга поклонился и вышел. Князь уселся на кровать и жестом пригласил девушку к себе.

Ей было противно даже смотреть на него: на столько толстый, что очень большой костюм с трудом застёгивался; весь обросший, в нестриженой бороде застряли кусочки ужина, похоже, слуги не вычистили; да и это похотливое выражение лица, взгляд, в котором читались все его фантазии, связанные с девушкой лет на тридцать младше его самого. Одним словом, мерзость, а не правитель.

Девушку прислушалась: нет ли кого-нибудь в коридоре. Вроде, нет. Это хорошо.

— Что ты? — с нахальной улыбкой спросил князь. — Не волнуйся, нас никто не услышит. Ты ведь хочешь отблагодарить меня?

«Конечно, хочу. Посмертно», — мысленно ответила она, а вслух только произнесла:

— Простите, я не…привыкла так благодарить…

«Сейчас? — спросила она у себя. — Нет, ещё рано.»

Девушка медленно подошла к своей цели, всё время прислушиваясь к звукам в коридоре. Последний шаг — и она у кровати. Сейчас…

Князь взвыл от боли и упал на пол. Девушка ощутила запах крови. У неё получилось преодолеть страх, но дело ещё не закончено, ведь князь ещё был жив.

— Ты ведьма! — сквозь боль прошипел он, а затем сделал глубоки вздох, чтобы крикнуть стражу, но девушку успела раньше: окровавленный нож уже был возле горла.

— Молчать! — она почувствовала в себе инстинкт хищника, стирающий страх, и желание впиться зубами в жертву, но так бы она сделала себе только хуже. — Я не ведьма, а всего лишь животное, оборотень, если точнее, которых твои люди нещадно убивали. Знаешь, мы тоже живые и имеем право на жизнь, а за свои грехи нужно платить.

«Какой же он жалкий. Теперь даже не вериться, что из-за него было уничтожено столько мифов. За это он заслуживает больше боли!» — решила девушка и, взмахнув рукой, заставила нож впиться ему в ногу и повернуться, причиняя адскую боль.

Князь кричал, физически чувствуя на себе её ненависть. А девушке эти звуки

доставляли сказочное удовольствие. Все эти годы она иногда чувствовала вину за то, что единственная выжившая, но теперь это чувство растворилась в крике хищника, в одно мгновение превратившегося в жертву.

Шаги в коридоре заставили девушку прийти в себя.

— Господин, у Вас всё в порядке? — послышался голос из-за двери.

— Стража! — крикнул князь. — Покушение! Стража!

— О, нет. Нужно быстро закончить! — вслух подумала девушка, потеряв концентрацию, она просто провела рукой в воздухе, нож прошёл по шее князя, оставив только небольшую царапину, которая, к сожалению, никак не могла быть смертельна.

Тут вбежали стражники. Девушка, превратившись в стрижа, вылетела в окно. Отлетев от замка к ближайшим домам города, она остановилась на крыше одного из них, чтобы отдышаться. Зря она, всё-таки, решилась на это, зря отвергла помощь, зря захотела сделать больнее виновнику её горя…

Вскоре она услышала топот копыт. Небольшая площадь содрогнулась от того, насколько громким был этот звук. В оборотня чуть не попала стрела, она угадила в крышу прямо рядом со ней. На площадь выехали люди, вооружённые до зубов.

— Мне конец…

Темнело. Кучка уличных братков сидела на турниках стадиона у закрытой спецшколы и о чём-то беседовала на понятном только им языке.

К этой спортивной площадке по уже сухой после зимы дорожке приближалась девушка. Тёплый, но ещё не вполне, весенний ветер развивал её недлинные светло-русые волосы и заставлял кутаться в лёгкую курточку. Девушка, похоже, куда-то спешила, что было дополнительным стимулом для шпаны.

— Ну, чё девчуль, опаздываем? — хихикнул один из них, первым направившийся ей навстречу.

— Да, извините, мне нудно спешить, — тоненьким, почти детским голоском проговорила она.

— Э, погодь. Ты чё, нас тут оставишь? Нам скучно и страшно одним ночью будет, — недобро усмехнулся второй.

— Я бы осталась, но мне действительно нужно спешить, — девушка бросилась бежать, но ещё одни ускоглазый, как китаец, схватил её за руку и почему-то с кавказским акцентом пробасил: — Э, сестра, хоть презент братулям оставь.

— У меня ничего с собой нет.

— Э, обижаешь, сестра. Плохой девушка. Я и искать могу. Если найти — ты отдавать! Понял?

— Тихо-тихо, Финик, — замахал руками, на вид, самый безобидный. — Ты с девушкой разговариваешь. Смотри, как надо. Она же, наверное, сказки про рыцарей любит, — он подошёл к девушке сзади, обнял её за плечи. Китаец со странным акцентом отпустил руку. А сказочник зашептал на ушко своей жертве: — Юная леди, не соблаговолите ли Вы отдать нам всё, что у Вас есть. Понимаете, мы бедные люди, у нас совсем ничего нет.