Осень
Шрифт:
Все эти дни инспектор развлекался очень своеобразно: он читал доклады о поведении майора Кацураги и рассматривал ее смазанные фотографии. Женщина, похоже, на месте стоять не любила и не умела. Энергичный командир носилась по всем горячим точкам, образовавшимся после уничтожения Ангела, даже в павший «Мардук» примчалась, чтобы конфисковать все, что связано с погибшим пилотом. Кадзи одобрил ее действия и даже дернул пару ниточек, чтобы никому в голову не пришло утаить какие-то данные по капитану Нагисе.
Он скосил глаза: рядом пристроился
— Куда дальше, Кадзи-сан? — спросил Итимиру, отправляя сигарету в урну.
Кадзи смял свой окурок, понюхал получившийся комок.
— «Кемити Кэпитэл».
— А что с документами этих? — помощник указал сигаретой себе за плечо.
— Пока пусть полежат у нас, описывать не надо.
— Передадим в экономическую полицию?
— Возможно, Итимиру. Посмотрим.
Помощник кивнул и пошел к машине. Кадзи посмотрел ему вслед и подумал, что не ошибся с выбором. Молчун и тайный поклонник средневековой поэзии Итимиру не задавал лишних вопросов, зато работу делал на пять с плюсом. Во всяком случае, помощника не слишком напрягал тот факт, что Кадзи приказал разгромить пятнадцать компаний по всему Токио, в то время как на самом деле ему нужны были всего две.
Мисато сидела в офицерском ресторане и хмуро напивалась.
Последний раз она пила столько после смерти отца, и хоть сегодняшнее настроение и близко не подбиралось к тогдашнему, майору было очень плохо. По крайней мере, чувство полной беспомощности очень напоминало ощущения осиротевшего подростка. Кацураги залатала все дыры, образовавшиеся после провала, довершила разгром насквозь прогнившего «Мардука», доложила трем комиссиям и лично Комитету.
«Я подставила задницу везде, где только можно. Но следующего Ангела, увы, одной задницей не остановить».
Акаги клятвенно пообещала, что не будет спать, пока не соберет новую Еву. Хотя и намекнула на то, что ждать придется долго. Инженерные войска клятвенно пообещали, что все нужные части сбитой машины будут доставлены быстрее, чем это возможно. Хотя и они тоже намекнули. Все сцепили зубы и работали, а от отстрелявшегося майора оперативного командования уже больше ничего не зависело. Ей только и оставалось, что ждать и делать ставки, кто справится раньше.
N^2-ракетоносцы теперь несли вахту круглосуточно, а на Особом предприятии возобновили производство новых боеголовок. Кацураги до хрипа орала на совещаниях, показывая карту: с каждым разом Ангелы подбирались все ближе к густонаселенным районам, где даже взрыв самого пришельца будет иметь чудовищные последствия, не то что удар ракетами. Мисато требовала эвакуации, мобилизации сил дальнего сдерживания и закладки новых Ев. На фоне всего этого никто не отменял операцию «Ясима» и подготовка к зачистке зоны отчуждения шла прежними темпами. Если
Комитет молчал и — на удивление — молчал Икари. И Мисато наконец перестала мучиться совестью. «Горите в аду, сволочь-сан. Не знаю, какая большая политика мешает вам пожалеть людей, но это уже перебор».
«Перебор… — Мисато покачала перед лицом полупустой стакан с виски. — Вот где перебор».
— Позволите?
Женщина подняла глаза и обнаружила стоящего напротив Кадзи.
— Инспектор?
Редзи бросил плащ на спинку стула и сел. Кацураги приоткрыла было рот, чтобы сходу обложить руганью обнаглевшего особиста, но потом передумала: «А какого, собственно, черта? Удачное дополнение в общий котел дерьмовости. Может, мне в следующем воплощении этот вечер зачтется».
— Я так понимаю, повод у вас не один, — сказал инспектор, изучая стаканы и бутылки. — Полагаю, вы все же запиваете, а не пьете?
— Да ну? С чего вы взяли? Мы ведь победили, Кадзи-сан!
Кацураги подняла стакан и двумя глотками отправила в себя порцию напалма.
— Конечно, — согласился инспектор. — Победа — это всегда победа. Даже когда дальше воевать нечем.
Майор повозила пальцем под носом и прищурилась:
— Если вы пришли за этим, то лучше подите вон. Я такое долго слушать не буду.
Инспектор улыбнулся, потирая кулаком уголок глаза:
— Ну, я пришел к вам. Так, поговорить.
— И вы же понимаете, что это не ваш хваленый бар, — напомнила Мисато. Тонкий намек ей показался очень веселым.
— Понимаю. И не собираюсь здесь пошлить. Как же, вашему брату только дай повод выдворить особиста.
«Он вообще понял, о чем идет речь, или нет? — озадачилась майор. Утяжеленные выпивкой мысли неспешно ползли к цели. — Наверное, да. Какой-то странный инспектор. Зачем он пришел? Он же понимает, что о деле нельзя разговаривать».
— Вот и хорошо, что вы все поняли. Тогда — всего доброго.
— Как всего доброго? У нас же есть общие знакомые, — строго сказал Кадзи. — Капитан Сорью вот, например.
Кацураги положила локти на стол, наклонилась вперед и твердо произнесла:
— Оставьте ее в покое, Кадзи, ясно?
— Да вы что, майор? — удивился Редзи. — Я совсем не в том смысле. Думал узнать у вас, как она. Чем занята, как поживает. Она ведь у вас остановилась?
«Вот урод. Прекрасно знает ведь, что мне не до Аски было».
— Вы ее пытали, говнюк вы эдакий, — сварливо сказала Мисато. — А теперь что-то…
— Ну, вдруг она подралась на работе, — сказал Редзи, глядя в потолок. Пальцы он сплел перед грудью, и вообще был весь из себя мечтателен и расслаблен. — Вдруг там до нее домогались, и она дала кому-то по роже. До полусмерти, прямо скажем, надавала. Всякое ведь бывает.
Кацураги прищурилась, постепенно улавливая суть.
— И… Как она?
— Ну, вроде неплохо. Наверное.
— А откуда такая…