Осень

Холод — это такая хитрая штуковина, которая отучает человека думать о чем бы там ни было, кроме собственно холода. А если его умножить на осень, туман и горы, то выйдет совершенно убийственная смесь, от которой просто нет спасения. Она мастерски выедает все желания, все поползновения организма к действию, кроме одного: сбежать в тепло, к огню — желательно открытому, как встарь. Холод пробирается в жилы и уговаривает кровь никуда не спешить. К чему это, в самом деле? Рукам-ногам помощи нет, думать вроде не о чем, так с чего бы торопиться? И стынут мысли в голове, все реже

попадает зуб на зуб, из плащ-палатки можно выжимать то ли воду, то ли уже мелкий лед.

Промозглая ночь дышала покоем — покоем записного мертвеца.

Ряды землянок в негустом подлеске, едва различимые во тьме доты, наспех укрепленные посты — холод успевал повсюду, холод словно убеждал глупых людей, что им тут делать нечего. Что осенней ночью надо спать в уютной постели, что замаскированный костер плохо греет, что печи нельзя топить в полсилы, даже если мало сухого спирта. Что беспилотник врага костер может и пропустить, зато сведенные негнущиеся пальцы — точно не лучшие товарищи курку и цевью. Холод презирал армейскую мудрость — «согреет бой». Холод дышал туманом на все санитарные нормы, он был полон решимости гнать чужаков из промозглого уныния предгорий.

И что самое паршивое — холод был чертовски прав.

Лучше бы люди отсюда ушли.

Аянами Рей проснулась за мгновение до того, как землю тряхнуло в первый раз, и это самое мгновение оказалось удивительно длинным: она успела открыть глаза, ощутить тянущую боль внутри и даже начала сбрасывать одеяло.

Удар почти обрушил деревянный скат землянки, одна колода сорвалась с места и накренилась внутрь. Посыпалась труха, и тут же стало совсем темно. «GPS-маяк», — подумала девушка, бросаясь к столику. Экран навигатора, тускло освещавший сырость землянки, раскололо. Прибор безнадежно умер, не дожив до второго удара, но лежащий рядом наладонник уцелел и тотчас же переправился в карман.

Устояв на ногах, Рей метнулась к двери, на ходу вытаскивая пистолет. У многолетней привычки спать в полном снаряжении были свои преимущества. Снаружи слышались крики, топот ног, и наконец — первые выстрелы. Девушка откинула перекошенный люк, и по глазам ударил свет.

«Сигнальная ракета».

Бледно-зеленое сияние падающей звезды ничего не освещало: лес, силуэты бегущих людей, льдистые капли на ближних ветвях — все это как было призрачным, так и осталось. Черные изломы ветвей, с которых не везде сошли листья. Ночная тревога.

И еще один тяжкий удар — теперь совсем близко.

Рей сорвалась с места.

«Нет вспышек — это не бомбежка. Не так много стрельбы — не атака NERV. Следовательно…»

Следовательно, ей стоило бежать — и как можно быстрее, точно так же, как это делали люди вокруг. Повстанцы мчались по постам, и даже если кто-то и паниковал, то… «Утро всех рассудит. Для начала до него следует дожить». Спаренный «браунинг» строчивший, вроде, со второго аванпоста, — захлебнулся, и пришел гулкий грохот, перемешанный с насыщенным треском. Аянами уловила движение воздуха, услышала шум и успела затормозить, а двое, бегущих рядом, — нет. С грохотом слегло дерево, выдранное с корнем. Толстая ветка перебила один опередивший девушку силуэт, другой просто исчез под месивом ломающихся ветвей.

И тут из самого сердца лагеря пришел свет.

Там, откуда прилетело истерзанное дерево, словно зажгли десяток ртутных прожекторов. Слепящее сияние мгновенно стерло мелкие ветки, оставив лишь толстые стволы. В густом

тумане полыхал холодный льдистый свет, и Рей свалилась на землю, ища на шлеме очки со светофильтрами. В глазах, как ошпаренные, плясали огненные бабочки.

Сердце лагеря тяжело вздохнуло, там что-то загудело, и треск деревьев больше не прерывался: что-то ломало их, как щепы, и в этом грохоте почти тонули крики людей — перепуганных, ничего не понимающих.

Умирающих.

Аянами перебежкой спряталась за высоким скатом кухонной землянки, потеснив еще двоих, лица которых прятались под масками и очками.

— Какого… Какого там?

— Тихо ты, погоди. Тихо.

— Какого… Кх-ха. Что?..

«Нога пробита», — рассмотрела Рей. У того, что сидел рядом с ней, крупная ветка торчала прямо из колена, а тот, что устроился подальше, пытался с этим что-то сделать. Свет выхлестывал из-за краев ската, словно струи жидкого газа, в нем несся туман и летела мелкая щепа. Рей выровняла дыхание и осмотрелась: кухню разместили у пятой вешки, значит, оружейный склад — выше по склону, ближе к свету.

Лагерь обречен, поняла девушка, видя, как прилетевшее дерево с грохотом смяло палатку и покатилось, калеча залегших людей. «Лагерь обречен, а значит, — директива номер „0“». Теперь тем более ей нужно было попасть к складу.

— Вытащи ее, а? Ну, вытащи! А?!

Раненый все причитал и причитал, секунды терзало неумолимым светом, а Рей представляла маршрут — почти наверняка заваленный ветвями и деревьями.

— Ну, вытащи, я тебе все сделаю! Ну вытащи, а?!

«Врач» потянулся за подсумком, но тут в землянку ударило — с той, с другой стороны. Со стороны света. Воздух вскипел: переливающийся едва заметным синим маревом поток испепелил край кухни, и пошел в сторону от нее. Аянами откатилась и сгруппировалась, готовясь к тому, что на нее свалятся товарищи, но, подняв голову, поняла, что осталась одна.

Тот, кого она уже окрестила «врачом», упал навзничь и медленно сползал по склону, и его легкий бронекостюм дымился — сразу и весь, а земля осыпалась перед ним тоненьким пеплом. Более крупные хлопья парили в по-прежнему ярком воздухе. Повстанец с пробитой ногой постанывал: его обварило, но не так сильно, и Аянами понимала, что не успевает даже добить его — смертоносный синеватый «луч» пошел в обратном направлении, отрезая девушку от цели.

От жара лицо под маской вспотело, и влага капельками осела на стекло очков, так что видно стало совсем плохо: только свет, приглушенный фильтрами, да темная поверхность земли безо всяких деталей. Рей бежала, не разбирая дороги, оступаясь на деревьях и телах, а вокруг гремела ночь, а позади шипел раскаленный шнур, гоня ее все дальше и дальше от оружейного склада.

Позади разгорался пожар, взрывались испепеляемые деревья.

«Возможно, этого склада уже нет», — мелькнула осторожная мысль, но Аянами подавила ее: она знала, что дальше подумает, и привычно отбросила путь к слабости.

Далеко впереди взвыла автопушка, а где-то совсем в стороне рявкнули ракеты: уцелевшие окраины лагеря опомнились и теперь вели огонь куда-то по центру позиций и вроде будто вверх. Свет слегка померк, и Аянами сорвала очки, падая наземь: сзади прекратилось гудящее свечение и хлопки взрывов, а значит… Сияющий шнур, снося деревья, появился далеко впереди, и тотчас замолкла автопушка, а потом в темноте проявился холм, подсвеченный взрывом. В холме зияло огромное отверстие.