Ориентирование
Шрифт:
Весьма сомнительно, что кто-либо из членов Клуба Бесконечность сделал бы вторую татуировку бесконечности, особенно такую, которая одновременно видна и… с цитатой типа «Живи свободно». Хотя это не полностью исключает их причастность, это заставляет меня чувствовать, что, возможно, я параноик в ненормальной степени.
Я снова сажусь, и Зак возвращает мне телефон.
— Это хороший знак, — я выдыхаю и заставляю свой учащённый пульс хоть как-то успокоиться. — На самом деле, это отличный знак, — мой взгляд перемещается на Виндзора.
Усилилось.
Вот что произошло, не так ли? Он стал более настойчивым. Он изложил свои чувства ясно, как божий день. Я без сомнения знаю, что он буквально убил бы ради меня.
— А нужно ли нам вообще встречаться с девушкой по имени Нора? — спрашивает Зак, но я уже киваю.
— Если я смогу просто поговорить с каждым из этих людей, чувствую, что смогу расслабиться и отпустить это, — я поворачиваюсь к Виндзору, его пристальный взгляд сосредоточен на моём, в его глазах скрывается миллион секретов. — Хочешь пойти с нами, или у тебя есть другие дела?
— У меня всегда найдётся для тебя время, принцесса, — Виндзор улыбается мне, и я делаю всё возможное, чтобы выбросить из головы странную и тревожную мысль.
Он знает что-то обо всём этом, чего не говорит.
Но в то же время… зачем ему это? А если это так… разве у него нет только одной причины скрывать это от меня?
Между кофейней и нашей платной встречей с Норой я нахожу местечко на одной из многочисленных лужаек, которыми усеян кампус, устраиваюсь на траве и быстро звоню Дженнифер. Когда-то в будущем, возможно, я смогу называть её мамой.
Может быть.
Но, вероятно, нет.
— О, как бы я хотела приехать и навестить тебя, — бормочет она, явно отвлечённая тем, чем занята на заднем плане. Я не уверена, как реагировать на её заявление. Я не совсем уверена, что хотела бы, чтобы она приезжала ко мне в гости. Человек, с которым я действительно хочу быть здесь, мёртв, и… Дженнифер бросила меня на остановке и вышла замуж за мужчину, который подбил её на это. Это непростая просьба — желать, чтобы я простила и забыла что-то подобное. Этот инцидент нанёс мне непоправимый шрам, оставил в моём сердце рану, которая, хотя и может быть блестящей, розовой и зажившей, всё ещё остаётся напряжённой, зудящей и доставляющей дискомфорт. — Очень жаль, что твоя первая вечеринка в университете была испорчена несчастным случаем.
Я не утруждаю себя упоминанием о том, что расследую упомянутый несчастный случай самостоятельно. Любой другой мог бы подумать, что я сошла с ума, если бы не знал, через что я прошла.
— Да, ну… — это все, что я могу сказать. Несмотря на то, что наши отношения значительно улучшились, я всё ещё — в самых тёмных уголках своего сердца — желаю, чтобы рак забрал Дженнифер и оставил Чарли. Это ужасная мысль, но я ничего не могу с собой поделать. Я скучаю по нему. И иногда тоска по людям выводит из себя.
— Хочешь прилететь на День Благодарения? — спрашивает она, но я не уверена, да или нет. Я не уверена, каковы планы парней, и, возможно… Я бы предпочла провести отпуск с кем-нибудь из них. От мысли о моём первом Дне Благодарения без Чарли мне становится физически плохо. Прежде чем я успеваю ответить, Дженнифер добавляет в котёл ещё одну порцию интриги. — О, я забыла упомянуть. Адам был приглашён на свадьбу Монтегю в пятницу. Я хотела поехать с ним, хотя бы для того, чтобы увидеть тебя, но Марли так мала, а у меня на уме миллион мыслей.
Я понятия не имею, как на это реагировать.
У Дженнифер был шанс увидеть меня, но она им не воспользовалась. Отлично. Ожидаемо. Её муж-слизняк, Адам Кармайкл, будет присутствовать на свадьбе Шарлотты? Фу. И если это так, то…
Мне приходит в голову, что Монтегю принадлежат к высшим эшелонам общества. Если Адам был приглашён, то кого ещё могли бы пригласить?
— Марни, ты здесь? Ты слышала, что я сказала?
— Я подумаю о Дне Благодарения, — игнорирую последнюю часть этого разговора; я не буду здороваться с Адамом. — Передай Изабелле привет от меня.
Я переписываюсь с сестрой, но она отвечает нечасто и по наитию. Может быть, если Дженнифер упомянет, что я думала о ней, она и вправду проверит свои сообщения. Я умираю от желания узнать, как сейчас обстоят дела в Бёрберри, кто входит во Внутренний круг, так ли всё порочно сейчас, как было, когда я была студенткой.
— О, я обязательно это сделаю. Люблю тебя, Марни.
Я задыхаюсь от этих слов, но… У меня остался только один родитель. У меня нет другой семьи. Я бы предпочла сказать это не совсем искренне, чем каким-то образом упустить шанс и в конечном итоге пожалеть об этом.
— Я тоже люблю тебя. Поговорим позже.
Мы завершаем звонок, и я смотрю на свои колени, не утруждая себя тем, чтобы посмотреть ни на Зака, ни на Виндзора. Они оба наблюдают за прохожими так, словно в любой момент ожидают нападения. И я имею в виду, что они не ошиблись бы на этот счёт. Во время нашей прогулки сюда мы видели, как девушку и её парня облили из огнетушителя, когда они целовались.
Зак хотел последовать за нарушителями, но что он собирался делать, когда поймает их? Избить их и потерять место в футбольной команде? Я бы ему не позволила.
— Ты должна была позволить мне надрать задницы этим панкам, — бормочет он. Я бросаю на него взгляд и вижу, что он заметил другую молодую пару, держащуюся за руки, и наблюдает за ними, чтобы увидеть, что произойдёт. Но, может быть, они не первокурсники? Только первокурсникам приходится мириться с этим дерьмом.
— Может быть. Но я не уверена, что ты смог бы контролировать себя. У тебя есть склонность становиться злым, Зак Брукс.
Он не спорит со мной, потому что знает, что это правда.