Орфей
Шрифт:
— Девушку к остальным, этого в мою машину, — распорядился штатский, — я с ним отдельно потолкую. Да, май-йор? — И он резко дернул вниз козырек каскетки Рыжего, которого держали сзади за руки. Ткань треснула, козырек остался у штатского в руке. Он брезгливо выбросил.
— Сука. — Рыжего увели.
Инну повернули к автобусу, в который усаживались те, кого она заметила из машины. Два молодых парня, старик в смешной шапочке, угрюмая девица в светлом платье, плоская селедка в очках и джинсах и толстуха. Толстуху-то Инна первой и узнала.
Винтовка
— Видите, — услышала Инна за спиной. Совсем-то за спиной у нее стоял один из этих, в комбинезоне с автоматом, а вот за ним и сказали: — Видите, это непробиваемо. Хотел бы я знать, изнутри такой же эффект, или как-нибудь по-другому? Пройти никак?
— Никак. Я троих уже потерял. Непонятно, как они сами проходят.
— И почему вышли.
— Из «ДШК»…
— Никаких «ДШК». Вообще не вздумайте палить из стрелкового оружия. Хотя бы про рикошеты подумайте — куда полетят. Не надо больше газа, самих себя потравим.
— Но главных-то двое остались.
— Двое остались…
Да-да, Инна узнала толстуху первой. И вообще она их узнала теперь, а кого забыла, про того догадалась. Вот они, о которых ей присылали приказания ТЕ. Не все, но вот этот носатый, селедка в очках. Эту ОНИ велели отыскать еще в феврале. Почему же она до сих пор?..
Как будто беззвучный аккорд взвился над стенами. Светлее светлого дня ударил вверх, в наливающуюся синеву прямой серебристый свет. Он не рассеивался, он лился отвесно вверх, обрезанный тою же невидимой стеной. Деревья там оделись серебряными прозрачными пелеринами. Сделалась различима самая мелкая деталь. Кто-то охнул рядом. Но тут же по эту сторону рва все пришло в движение. Хлопнуло еще несколько выстрелов из газовых ружей, но оранжевых клякс не появилось. Неземной свет поглотил их, или исчезла незримая преграда? Взревел мотор БТРа.
Вдруг, будто серебристый свет осветил и ее внутри, Инна поняла, где тот, к кому она приехала. Что ее сюда не заманили хитростью. Что вообще не ее главную тут ждали, а им нужен был ОН. И что они убили ЕГО сейчас.
Десантник сзади протянул руку, чтобы впихнуть ее в автобус вслед за всеми. Инна вывернулась, единым двойным движением — вниз, сорвать клапан на липучке, вверх, выдернуть из кармана сумки «кольт» — направила оружие через плечо парня в комбинезоне в коричневую ветровку. Получай! За НЕГО! За того, кто спасал вас, а вы его за это…
Выстрела не последовало. Пистолет из руки выбили, от удара в живот остановилось
Ее свалили на землю, ударили сапогом. Или десантным ботинком. Тяжелым чем-то. Потом втаскивали опять в автобус. По ступенькам волоком. Женщина визжала где-то в далеком далеке. А она думала: вот сейчас меня убьют тоже, и кто будет выполнять приказы ТЕХ? И еще думала: какой прок от оружия невзведенного? Все равно что от незаряженного.
Не думала, а слышала будто. ЕГО голосом. А посторонний голос сказал:
— Вот сука, хоть бы пискнула! Звука не проронила! Она вообще кто?
Из последнего разговора с Перевозчиком:
— Подбор замещающих аналогий происходит, безусловно, на каком-то из подсознательных уровней, ответственных за корреляцию действительного и осознаваемого. Например, я не убежден, что все, что ты видел о Присматривающих, совпадает с действительно имевшим место до подробностей. Что такова обстановка, в которой они встречались, что именно такие у них детали церемониала принятия их Решений. Что даже самоназвание они используют именно это.
— Другими словами, я видел обычное фантастическое сновидение. То, чего не было.
— В том-то и дело, что было! Базис события, на которое я тебя вывел, существовал в реальности — хоть и не люблю я это определение. След взаимодействия сущностей, тем более в одном и том же Мире, вплетен в информполе, откуда, собственно, и извлекается сенситивами с той или иной степенью приближения. Абсолютных соответствий не бывает вообще. Степень приближения и интерпретация — вот краеугольный камень всех и вся предсказаний и прозрений.
— Но не в случае со мной.
— Но не в случае с тобой. Ты знаешь теперь, что твои «накаты», смешанное восприятие, временные «проколы» расторможенного или ограниченного рамками действительности сознания — это та же верхушка айсберга. Кстати, такой огромный разброс качественно разных направлений паравосприятия и сбил меня сперва с толку. Но он же и помог тебя определить. Вторая сторона медали объяснила первую.
— А третья?
— Что — третья?
— Ну, ведь у всех медалей есть и третья сторона. Разве вы этого не говорили?
— Ага, ты берешь реванш. Хорошо, признаюсь. Говорил. Но конечно, это выдумали не мы с тобой — про третью сторону медали. Когда я понял, до какой степени твое влияние распространяется на всех в этом Мире и даже на меня, мне, сказать по чести, стало очень не по себе.
— Я ничего не делал сознательно…
— Перестань. С этим ясно, по-моему. Но я, не понимая того, даже пользовался одно время твоей памятью, когда бывал здесь. Это твое постоянное цитирование откуда-нибудь. Я тогда думал, что срабатывают какие-то мои собственные скрытые пласты, или устроено ТЕМИ, кто меня послал. А было — от тебя, хотя ни ты, ни я этого не ощущали. Уже тогда.