Чтение онлайн

Несколько мотыльков на выходе не обратили никакого внимания на человека, продолжая, как ни в чём не бывало, сидеть на отвесных стенах.

Светало. Ещё видны были звёзды, но кромка горизонта уже наливалась огнём. Пещера располагалась на склоне чёрной горы, невысокой и холодной. Вокруг ни одного деревца, ни кустов, ни травы. Только мельтешащее шевеление чёрных мотыльков, которых человек различал не без помощи альтаирского зрения. И, кажется, затерянные среди скал недалеко внизу, копошились какие-то существа. Их телепатические сигналы однозначно указывали на отношение к человеческому

роду, хотя обретшее небывалую чувствительность зрение говорило об обратном.

О, а вон там, похоже, идёт драка! Неужели мотыльки её не видят? Как же так? Не может быть!

– Шеон! – позвал Василий в пространство, точно зная, что белый мотылёк должен быть неподалёку.

И точно, старый летун возник перед человеком почти сразу.

– Что случилось, Василий? – участливо спросил Шеон.

– А вон что! Видишь? – мужчина указал рукой в ту сторону, где шла шумная потасовка.

– Мы сейчас находимся в здании, и я ничего не вижу, – спокойно ответил белый мотылёк. – Объясни толком, что случилось?

– Что за ересь ты несёшь? Вон там! На склоне горы! Между скалами! Ай, да что объяснять! За мной!

И Василий, ощутив неожиданный прилив сил, легко воспарил над камнями.

– Кажется, его ментальная оболочка только что сбежала от нас, – донеслась снизу тихая мысль Раонда.

– Догоним, – бросил ему Шеон. – Первое подразделение! Второе подразделение! Боевая тревога! Щиты и блокираторы на изготовку. Все за мной!

Мотыльки, наконец-то, начали двигаться. Пусть и медленно, но тут и лететь-то недалеко. А человек уже всматривался в то, что творилось внизу, между трёх пирамидальных скал. А там столкнулись в отвратительной драке знакомые лица! Три круглых пушистых кролика – два светлых и один, тот, что покрупнее, серый, с длинными ушами. Это же та компания, которую Василий спас от синей гориллы!

На компанию напал уже знакомый синий в белую полосочку шакал, на шее которого, намертво вцепившись лапками, восседал белый лемур. И бой пока складывался в пользу последних.

Серый кролик получил порцию слюны, нагло выплюнутой шакалом. От этого плевка кроль свалился в нокаут. Светлая крольчиха стреляла в шакала из рогатки, но и здесь хищник не сплоховал, выбив оружие из рук противницы.

Последний кролик бросился в рукопашную. Надо же, какое отчаяние! Шакал легко перехватил челюстями ушастого соперника и небрежно отшвырнул в сторону. И в этот момент кролик ударил на пси-уровне! Очень знакомая альтаирская сила! Что здесь происходит, чёрт возьми?!

Кролик бил по сознанию шакала. Шакал и лемур отвечали тем же. Василию надоело наблюдать за этим. Он разозлился и ринулся вниз, приземлившись между дерущимися. Кролика возникшей при приземлении воздушной волной отбросило к камням. Хищник припал на передние лапы, зажмурившись от сильного ветра. Лемур жалобно пискнул.

– А ну прекратить! – рявкнул на драчунов Василий. – Ты, шакал, ты, лемур, и ты, глупый смешарик, уже порядком мне надоели! Ещё одно движение, и я вас вздрючу по-взрослому! Всё ясно?

Судя по всему, его появление произвело фурор.

– Кто ты? – хрипло спросил шакал, пытаясь закрыть лапами морду и боясь взглянуть на человека.

–

Я-то? – усмехнулся Василий. Вот дурацкий вопрос! И не сразу ведь сообразишь, как ответить. Надо им дать понять, что на любую силу всегда найдётся ещё большая сила. – Я самопровозглашённый повелитель галактики! Хозяин пропасти! Повелитель вечности! Владыка пустоты! И вообще я тут самый крутой! Ферштейн?

Ситуация откровенно забавляла, однако внезапно возникшее чувство тревоги заставило Василия поднять взгляд и всмотреться в то, что творилось у подножия горы. А там, продираясь сквозь предрассветный туман, двигались тысячи огромных синих обезьян. И намерения у них явно были недобрые.

Они готовились к штурму горы. Мотыльки, жившие здесь, ни о чём не подозревали. А ведь надо же предупредить тех, кто живёт в самом низу! Тем более что здесь уже нечего делать – Шеон вот-вот должен был подоспеть с подмогой.

– Так, – серьёзным тоном сказал Василий. – Кажется, мне пора. Ведите себя хорошо! Вернусь – проверю!

И взмыв над скалами, он стремительно помчался вниз, отметив про себя, что сила в нём продолжала расти.

Катером это у нормального человека язык бы не повернулся назвать. Летающая цистерна. Цилиндр. Бочка. Всё, что угодно. Но крашам, конечно, было видней. Входы в летательный аппарат открывались в произвольных местах и произвольных размеров и очертаний. Внутри вообще ничего нет. Свет шёл прямо из воздуха. Какие-либо детали интерьера отсутствовали. Глипа и людей усадили на скамьи, которые сами в мгновение ока выросли из обшивки. Странный метаморф разместился напротив, просто прилипнув к округлой поверхности стены.

В катере не было ни окон, не переборок, только один общий отсек. Как осуществлялось управление, тоже оставалось непонятным. Машина просто следовала мысленным указаниям крашей, которые более чем успешно обходились без панели управления. Если б человек попытался угнать такой катер, у него бы ничего не вышло.

Движения не ощущалось, но Роман не сомневался, что машина несётся по воздуху с немалой скоростью. В руках человек держал подобранный слономёт. Краши не видели в действии это оружие и потому не обращали внимания на этот предмет. А таинственный инопланетянин, напавший на людей в том дворе, по-видимому, не имел причин сообщать крашам об этой штуке.

Сейрон, безвольно развалившийся между Романом и Верочкой, задвигался и тихонько завыл. Руки его затряслись. К нему начала возвращаться чувствительность, а вместе с ней и боль. Однако вскоре он окончательно пришёл в себя и постепенно успокоился. Внимательно осмотрелся по сторонам. Остановил взгляд на существе, прилипшем к противоположной стенке.

Существо, неизвестное земной науке, но хорошо знакомое глипам, походило не то на выкорчеванный пень, не то на волынку. Оно имело тёмное бесформенное тело с мясистыми красными напластованиями, от которого отходило больше десятка гладких коротких щупалец, украшенных продольными светлыми полосами. Ни головы, ни глаз, ни рта. Мерзость какая-то.