Опиум
Шрифт:
Мужчина сидел с завидной осанкой и практически сливался со стеной за счёт черного мешковатого свитера. Он редко моргал, внимательно следуя глазами по строчкам на бумаге, и незаметно дышал, будто и не дышал вовсе. Его тёмные, густые волосы были коротко подстрижены по бокам и чуть длиннее на макушке, но всё ещё назывались короткой стрижкой.
Я перевела взгляд с отражения к оригиналу и сразу подумала, что не будь у мужчины вкуса, он дополнил бы образ украшениями. Непременно привлекала бы внимание пара золотых перстней на пальцах, коллекционные часы на запястье или цепи с громадными
Лицо мужчины, чуть вытянутое к подбородку, всё так же не выражало эмоций. Я не нашла за что зацепиться, пока его глаза были спрятаны в бумагах и тоже решила рассмотреть стол. Единственное место, на котором слова «порядок» сегодня не существовало. Вся глянцевая поверхность старательно пряталась под документами и электроникой. Среди бумаг я разглядела кадры с камер видеонаблюдения, бесконечные столбы цифр и многочисленные абзацы текстов. Серые папки с логотипом клуба отвоевали себе целый угол. По центру пространство держал монитор, рядом обосновался ноутбук. К ним в кучу попали несколько мобильных телефонов, планшет и ещё какой-то гаджет в чёрном чехле.
– Почему ты так уцепилась в этот клуб? – он всё ещё вчитывался в строчки на листах.
– Хочу работать в лучшем заведении.
– А если без лести?
– А это без лести. А ещё здесь работала моя подруга, и я вкратце знаю, с чем придется иметь дело.
– Сомневаюсь. – Мужчина перевернул страницу. – Опыт работы?
– Директор ночного клуба около двух лет.
– А начинала?
– С хостес того же клуба. – Без колебаний солгала я и мысленно нахмурилась. Этот вопрос он будто придумал, держа в руках моё личное дело.
– В Москве? – мужчина поднял взгляд, его веки дрогнули. Он прошёлся глазами по моему платью, и вернулся к лицу, как ни в чем не бывало.
– Нет. В Новгороде.
– Давно переехала?
– Пару месяцев назад.
– Причина?
– Личного характера.
Он снова опустил взгляд к бумагам и пропал в них на пару минут.
– Я не беру людей с улицы. – Его лицо не менялось, но в глазах читался поток мыслей. – Хостес пойдешь?
– Условия работы?
Мужчина снова оторвал внимание от дел, но перекинул его на телефон.
– Жень, Вера на стойке? – спросил в трубку. – Отправь ко мне. – Тут же отключился.
– Напомни, как тебя зовут?
– Маргарита, а вас?
– Даниил Дмитриевич. – Ответил мужчина, и на его аскетичном лице мелькнула улыбка, уголки губ едва дрогнули от веселья.
Внезапно я тоже обнаружила на себе улыбку. Под кожей заплясал зуд от любопытства, и я не удержала себя в рамках.
– Почему вас развеселил мой вопрос?
Мужчина протиснулся пристальным взглядом в мою голову, и не спешил давать ответ. Затем перевёл вес с краешка стола на высокую спинку чёрного кресла и сказал:
– Я думал, ты дерзкая. А ты просто меня не знаешь.
Я нахмурилась и чтобы не выглядеть недоразвитой, нацепила поверх вишнёвой помады тень ухмылки.
Спустя считанные минуты раздался звонок в дверь. Мужчина протянул руку к странному устройству и нажал на крайнюю кнопку. Щёлкнул замок, позволяя войти. На пороге появилась девушка в чёрном
– Вера, это наша новая хостес. Покажи ей клуб, расскажи про условия, но сначала отведи на документы.
– Поняла. – Кратко ответила брюнетка, не удосужившись изобразить улыбку.
– Спасибо. – Сказала я, поднявшись с кресла.
– Это испытательный срок. – Мужчина снова сверкнул веками. – Я всё ещё не знаю, кто ты такая.
За один день в моей жизни появилось около пятидесяти новых людей. Не то, чтобы они много значили или что-то в корне меняли, но все вместе они заполнили пустоту моей новой жизни. Я должна была запомнить в ближайшее время всех работников ночной смены, около полусотни людей, с которыми мне предстояло проводить теперь пять ночей из семи. Моими выходными были воскресенье и понедельник – дни, в которые клуб меньше всего нуждался в сотрудниках.
Никогда я не жаловалась на память, никогда не путала имена, но в первые рабочие дни я будто сломалась. Имена и лица крутились в моей голове, менялись местами, порядком и полками. Но так длилось считанные дни. Ночи, если вернее.
Моим островком в этом громадном заведении стала полукруглая стойка, которая ничем не отличалась от ресепшена на моем прежнем месте работы, разве что масштабом. Её я делила ещё с двумя хостес, которых как раз и запомнила в первую очередь.
Вера, вынужденная провести мне экскурсию по Опиуму, оказалась малоэмоциональной. Её презентабельной внешности я слегка завидовала. Женщина, в свои тридцать с непонятным хвостиком, могла похвастаться идеальной подтянутой фигурой, словно девочка-подросток, всю жизнь посвятившая гимнастике. Её худоба бросалась в глаза, когда Вера рассекала по залу в брючном костюме, но круглое лицо с фигурой не сочеталось. Верин макияж всегда был безупречен, будто являлся её настоящим лицом. Даже впоследствии я никогда не видела, чтобы на женщине осыпалась тушь, размазалась бежевая помада, или растрепались волны каштановых волос.
Мы с ней нырнули в стену под лестницей и оказались перед ещё одной дверью, на этот раз светлой. Вера прислонила свою карту к сенсорной панели на стене и с силой навалилась на пластиковую дверь, пропуская меня вперёд.
За десятком серых столиков восседали мужчины и занимались абсолютно разными делами: пристально смотрели на экраны, говорили по телефонам, шелестели бумагами. Это всё походило бы на обычный офис с клерками, если бы мужчина в углу не чистил пистолет, разложив детали на белом платочке.
– Вера, – обратился молодой мужчина, занимавший стол у самой двери, – кто там сейчас на железке постует?
– Не знаю, Вов. – Выдохнула женщина и кивнула головой в мою сторону. – Меня вот запрягли.
– Здравствуйте! – я поздоровалась, ни то, чтобы громко, но несколько мужчин оторвались от дел и устремили на меня любопытные взгляды.
В самом дальнем углу помещения сидел за столом мужчина в возрасте. Его светлые волосы были коротко стрижены, он не носил бороду или усы, от того, без возможности взглянуть на седину, сложно было назвать его возраст. Вера проследовала именно к этому человеку.