Опиум
Шрифт:
– Доброе утро! – я сдержанно улыбнулась. Мой голос звучал гладко, уверенно, но не нарочито громко.
Мужчина резко повернул голову и согласно кивнул, сопроводив жест затянувшимся морганием.
– И на какой же должности? – выдохнул он. Поставив перед ним белоснежную кружку на блюдечке, Миша отшагнул влево, принимать заказ у вошедшей в зал женщины.
– Я хотела бы занять должность администратора. У меня есть опыт работы, к тому же я год исполняла обязанности директора ночного клуба.
Мужчина скользнул по моей фигуре взглядом и шмыгнул носом:
– Я возьму тебя официанткой, – равнодушно
– А других вакансий нет? – Я старалась не показать на лице ни капли жалости и разочарования.
– Для тебя? Хм. – Павел снова опустил глаза вниз, словно восхищался мои чёрным платьем. – Хочешь мне что-то предложить?
– Только свой опыт работы на руководящей должности подобного заведения. – Сдержанно парировала я.
– А больше у тебя ни в чём опыта нет? – мужчина изогнул бровь и приподнял один уголок губ в многозначительной усмешке.
– В том, на что вы намекаете, я не …
– Тогда до свидания.
– Но…
– Без «но», – перебил он, – Маргарита, всего доброго.
– А выпить-то я у вас могу?
– Ну, конечно. – Он скорее оскалился, чем улыбнулся, показав ровные острые зубы под тонкими губами. – Прошу, мы официально открыты. – Мужчина указал на бар, почтительно поклонился и пошёл в сторону лестницы.
– Ну как? – Миша подошёл, как только подал посетительнице бокал обеденного вина.
– Будто ты не слышал. – Поплыв на стуле, я сжала челюсти от разочарования.
– Я предупреждал. – Сочувственно поджал губы парень.
– На первый взгляд он показался мне значительно лучше, чем оказался на самом деле. – Подметила я, говоря прямо в камеру над баром.
– Чего тебе налить в утешение?
– Разве что молока.
– Шутишь? – посмеялся бармен. – Ты женщина-кошка, что ли?
– Зачем бы мне тогда устраиваться в ваш развратник?
Дамочки по соседству обернулись и одарили меня недовольными взглядами. Я перевела внимание на их двойные пастельно-жёлтые коктейли – судя по виду, так в Опиуме подавали Пина Коладу.
– Приятного времяпровождения, девушки. – Я вежливо улыбнулась алкоголичкам. В этот момент Миша поставил передо мной пузатый прозрачный стакан на высокой ножке.
– Прошу, ваш напиток. – С ухмылкой сказал парень. В этот же момент в бар, распахнув обе створки двери, вошли люди. Сперва я не обратила внимания, но делегация вела себя шумно.
– Так-с! – шепнул бармен, все его коллеги, как и он сам, приосанились и нацепили на лица улыбки. – Начальство.
Я пробралась взглядом в толпу. Двое в белых рубашках шли впереди и вели оживленную беседу между собой, их сопровождал мужчина в костюме, внимательно слушал и шагал молча. В самом конце виднелись люди в черных рубашках, они держали на себе каменные лица, и после нескольких жестов в их сторону, все четверо остались караулить выход. Ещё один человек, опустив лицо, брёл по центру.
Дойдя до стальной лестницы, вся эта процессия рассыпалась. Говорливые прошли в зал и заняли столик в первом ряду, мужчина в костюме поднялся по лестнице, а другой разбавил женское общество за стойкой. Я прислушалась к разговорам за спиной, но уловила лишь неразборчивое перешептывание. Тем временем мужчина в чёрной водолазке, стукнув пальцами по глянцевой стойке, подозвал бармена. Без единого слова, жестами одной руки он сделал заказ. А две
Опустив взгляд в пол, я нашла на его ногах высокие черные ботинки, какие носили панки в моей недалёкой молодости и зимой и летом. Меня тут же осенило, кто именно находится передо мной.
– Вы владелец этого заведения, верно? – я развернулась на стуле и сложила на коленях ладони, подобно ведущей выпуска новостей.
– Допустим, – выдавил из себя мужчина.
– Тогда я хочу с вами поговорить, – начала я.
– Ты знаешь меня? – тихим спокойным баритоном перебил он.
– Нет, но…
– Ты журналистка? – он чуть повернул голову в мою сторону, но взгляда не поднял, разве что впустил меня в поле зрения.
– Нет. Хочу у вас работать.
– Танцовщицей?
– Администратором.
– Я не занимаюсь наймом персонала. – Ответил он и мельком увидел мой бокал с молоком, а затем намеренно на него покосился. Заметной я быть умела, но на этот раз трюк не сработал. Мужчина, так и не разглядев моё лицо, вернул внимание к стакану в своих руках.
Отчаявшись, я вернулась к своему бокалу. Бармен смотрел на меня так, словно я только что выпрыгнула из самолёта без парашюта и чудом осталась жива. Я нахмурилась и вернула внимание на мужчину за стойкой. Он всецело был поглощен мыслями, на его гладковыбритых скулах напряжённо танцевали желваки.
Есть такие лица, которые художник старательно выводил часами, нанося все линии плавно, вдохновенно и чувственно отрисовывая каждый изгиб. Его лицо мастер создал за пару минут. Экспрессивно бросая линии, резкие и угловатые. Всё же создатель был настоящим талантом, поскольку получил неповторимый шедевр.
Бывают типажи, национальные и наследственные черты. Лицо этого мужчины не говорило о принадлежности к какому-либо народу. Смуглая, будто опалённая кожа ссылалась на его южные корни. Его губы наводили мысли ни то о ближнем востоке, ни то о чертах австралийских сёрфингистов с обложки. Нарисованные только прямыми линиями, никаких закруглений и изгибов. Скорее даже не нарисованные, а вырезанные из бумаги кофейного оттенка. Нос на любом другом лице смотрелся бы неуместно и громоздко, может и уродовал бы. Но на нём невозможно было представить что-то аккуратное и миниатюрное. Смотря на мужчину в профиль, можно было очертить острую горбинку. Хоть она и имелась, нос его не походил ни на грузинский, ни на орлиный. Ещё больше, сбивал с толку вздёрнутый кончик.
Мужчина, разглядывая лёд, погибающий в стакане, нахмурился. Теперь его веки нависали на глаза, лежали почти на ресницах. Для женщины это была бы проблема, огромный комплекс и мечты о пластической операции к сорока годам. Но этой чертой обладал мужчина и мог считать особенностью. Взгляд его делался глубоким, глаза не казались огромными, как у сумасшедшего, хоть и занимали четверть лица.
Не было ни одного известного мне человека, ни актера, ни певца, на которого Князь походил. Я смотрела на него и видела того, кто появился на свет не в этой галактике, а где-то далеко, в миллиарде световых лет от Земли. В лучшем мире. Но по трагической случайности оказался на этой бренной планете и вынужден оставаться здесь. А потому в его глазах сидела скорбь и равнодушие ко всему земному.