Опиум
Шрифт:
– Да всё в порядке, – у меня получилось выдать убедительное безразличие в голосе. Но оно будто пришлось ему не по нраву, и это заставило меня ляпнуть совершенно ненужную фразу: – Вышла полюбоваться луной.
Он уже прошел мимо, но остановился на ступенях:
– Тогда нужно выйти с другой стороны, через кухню. Луна болтается на юге, низко над горизонтом. Отсюда не увидишь.
– Ладно. – Я всегда знала, что говорить, а тут, вдруг растерялась. – Спасибо за информацию.
Даниил распахнул железную дверь и вдруг замер:
–
Ноги понесли меня по ступеням, не дождавшись моего согласия. Эта крошечная капля заботы угодила в самое больное место – в дыру моих неуместных симпатий, и залатала собой небольшой рваный краешек.
И только потом меня осенило. Я вспомнила причину нахлынувшей грусти. В круговороте моих стараний и стремлений совсем незаметно настал этот день в году, когда грусть меня не покидала ни на секунду. Я даже позволила себе быть менее улыбчивой и приветливой в остаток этой смены. А как только завершила обязанности, отправилась в кухню.
– Ты ещё здесь? – улыбнулась Виталина.
– Собственно, как и ты. – Я прошла череду стальных столов для шинковки и остановилась возле зоны сервировки. – Слушай, могу взять из холодильника немного оливок и сыра?
– Да на здоровье! – смешливо фыркнула женщина. – Это ты на романтическом ужине решила сэкономить?
– Можно и так сказать. – Я спрятала печальное лицо в холодильнике и пару минут разбиралась с расположением отсеков. Сыр нашла достаточно быстро – молочные продукты занимали отельную комнатку в самом начале холодильного помещения, а вот оливки спрятались гораздо лучше.
– Виточка, а где консервы? – крикнула я в сторону кухни, отчаявшись найти их самостоятельно.
– Они не хранятся в холодильнике. – Раздался спокойный мужской голос где-то за стенкой. – Они в подсобке.
Я выглянула из-за стеллажей и уставилась на Даниила так, будто воровала продукты из холодильника в его собственном доме. Мужчина сидел на корточках возле овощей и гипнотизировал взглядом ящики с разными сортами лука.
– Спасибо. – Ответила я, решив не оправдываться уже дважды за эту ночь, и пошла к выходу.
– Ты между своими сменами на кухне, что ли, подрабатываешь? – догнал меня его вопрос.
– Нет, – я остановилась в дверях и повернулась. Пару мгновений думала и выпалила то, что не обязана была говорить: – Просто ворую продукты.
Мужчина, наконец, оторвал внимание от овощей и поднял на меня заинтересованный взгляд. Его лицо выглядело измученным, но сквозь усталость пробиралась нотка веселья.
– Вор из тебя никудышный.
– Согласна. – Проторчав в дверях ещё несколько секунд, я, сморщив лицо от неловкости, побрела в кладовку. Отыскала оливки и долго смотрела на всё разнообразие громадных банок и пакетов, что имелись на полке. Когда услышала лязг сковородок из кухни, схватила крайнюю литровую банку с ярко-желтыми оливками и поспешила на выход.
Закатав рукава на пепельно-серой водолазке, он жонглировал
– Если ты тоже собиралась готовить, – раздался его размеренный голос в пустой кухне, – то места хватит.
– Нет, не собиралась. – Я сделала пару шагов к духовкам и стала разглядывать продукты в своих руках.
– Ты есть хочешь? – неожиданно спросил мужчина, мельком взглянув на меня.
– Я не голодная. – Я вдруг подумала, что в его глазах выгляжу нищей воровкой пропитания. – Это… – Я снова опустила взгляд на свои руки. – Это я взяла, потому что планирую остаться в пустом кабинете до смены и не хотела рыскать по округе в поисках магазина. В общем, не важно, я могу оплатить продукты из своей зарплаты, так что…
– Да прекрати оправдываться. – Он кинул на сковородку пару зубчиков чеснока, заставив их кричать от жара раскаленного масла, и принялся чистить картошку. – Только не злоупотребляй этим.
– Не буду. Это только сегодня. Раньше не брала и больше не стану.
– А что сегодня за день? – мужчина сменил очищенную картофелину на следующую. Хоть Даниил и не показывал особого интереса, занимаясь готовкой, мне вдруг захотелось рассказать ему. Я шагнула ещё ближе, оказавшись с другой стороны стола для шинковки.
– День памяти моей матери. – Выдохнула я. – Мне подарили бутылку вина на прошлой смене. Хотела выпить здесь и поспать в свободном кабинете, чтобы не тратить два часа на дорогу домой и ещё два обратно на смену.
В ответ он промолчал, лицо его оставалось скучающим и безучастным.
– Можно вопрос? – задумчиво поинтересовалась я, всё ещё удивляясь нашему диалогу.
Он молчал, даже не кивнув, и я решила, что можно:
– Вы сейчас в кухне, где готовят трюфели и осетра с чёрной икрой, картошку жарите?
– Ага. – Пробурчал себе под нос мужчина и с невозмутимым видом отправил на сковородку желтоватые ломтики, тут же накрыл их шипение крышкой. – Неси сюда своё вино.
– В смысле? – я подумала, что мне почудилось.
Ответа не последовало, будто вопрос был ненужным.
– Нет, я лучше пойду, а то всё это странно как-то. Да и скоро дневная смена поваров придет.
– Через три часа.
Я стояла как вкопанная. Своим поведением Даниил растопил мои ноги, и они прилипли к плитке на полу. Я не понимала, чего он хочет и зачем это делает. Весь его образ нелюдимого отшельника медленно плавился на раскаленной сковороде, принимая превосходный манящий аромат. Пить с ним вино, вдвоем, в кухне, где нас могли увидеть и подумать совсем не то? Наверное, это плохая идея. Да и сама я думала уже совсем не то.