Чтение онлайн

— Ещё и разговариваешь.

Базовый интерфейс активирован.

— Что ты такое?

Локальный модуль сети.

— А попроще?

Недоступно.

— Вот зараза.

Снаружи было тихо. Страшно тихо. Такая тишина бывает после большой драки, когда все уже полегли и ветер ходит между телами.

Я подошёл к двери. Уперся плечом. Провернул рычаг. Створка сначала не шла, потом с хрипом двинулась.

Наружу выполз серый рассвет.

От

семнадцатого узла осталась выжженная яма. Галерея рухнула. Башня слева лежала боком. Заграждения почернели. Поле было усеяно кусками серой плоти и чёрным металлом.

Живых я не видел.

Я сделал шаг наружу и едва не упал. Ноги дрожали. Всё тело ломило.

На краю воронки валялся знакомый шлем. Борисычев.

Я поднял его. Пыльный. Поцарапанный. Внутри кровь.

Дальше нашёл автомат Славки. Самого Славки не было. Может, сгорел в перегрузке. Может, улетел в яму. На рубеже конец у людей часто короткий. Даже имени толком не оставляет.

Я стоял посреди этой тишины и чувствовал только пустоту.

Потом в голове щёлкнуло.

И перед глазами вспыхнула тонкая схема. Дорога. Сектора. Точки тепла. Источник воды на три километра восточнее. Маршрут к внутреннему кордону.

Рекомендация: покинуть зону. Высокая вероятность вторичного прорыва через шесть часов.

— А сразу нельзя было сказать?

Вы не спрашивали.

— Очень полезная помощница.

Я пошёл к остаткам склада. Нашёл плащ, сухпай, флягу, аптечку. В одной из сумок лежал переносной планшет со связью. Экран был разбит, но архив погибших открылся.

Список длинный.

Я листал молча.

На шестой строке увидел себя.

Крайнов Артём Сергеевич. Погиб при исполнении.

Дата. Время. Подтверждение.

Быстро, сволочи, работают.

— Ну что, — сказал я вслух. — Теперь я мертвец.

Подтверждаю.

— Спасибо.

Обращайтесь.

Я засмеялся. Сухо. Без радости. Просто иначе в тот момент можно было крышей поехать.

Потом затянул плащ, закинул на плечо сумку и пошёл к дороге на Новогорск.

Позади догорал мой узел.

Впереди меня ждал город, который уже похоронил меня по документам.

И что-то подсказывало: там будет даже грязнее, чем здесь.

До Новогорска я дошёл на пятый день.

Шёл по старой трассе. Ночевал в бетонных коробках. Один раз отбился от падальщиков. Другой раз чуть не вляпался в живую тень возле развязки. Голос в голове предупреждал коротко и сухо.

Влево.

Стой.

Быстрее.

Эту

воду не пить.

С ней было удобно. С ней было жутко.

На пятый день я увидел купол города. Светлый. Ровный. Надёжный на вид. За такими картинками любят прятать дерьмо.

На воротах меня никто не узнал.

И это было даже к лучшему.

Стражник глянул на мой плащ, на щетину, на разбитую морду и спросил:

— Откуда ползём?

— С внешних работ.

— Жетон.

Я сунул ему найденную по дороге железку. Он покрутил её, поморщился и махнул рукой.

— Давай. Следующий.

Вот так я и вернулся домой. Через главные ворота. Как чужой.

Город жил своей жизнью. Трамваи звенели. Торговки ругались у рынка. Дети носились по лужам. На экране над площадью шёл выпуск новостей.

Я встал у столба и уставился наверх.

Диктор с гладкой рожей читал сводку с рубежей. Лицо скорбное. Голос поставленный. Всё как положено.

Потом пошла строка с погибшими.

Моя фамилия мелькнула быстро. Я всё равно успел увидеть.

Печать поставили. Людей успокоили. Меня убрали с доски.

Я сплюнул на мостовую и пошёл в сторону дома.

По дороге купил пирог с мясом, чай и дешёвую кепку. Сел в забегаловке у рабочего кольца. Ел молча и слушал разговоры.

Никто про семнадцатый узел толком ничего не знал. Кто-то слышал про прорыв. Кто-то сказал, что потери большие. Один пузатый мужик заявил, что на рубежах всегда бардак и туда нормальные люди сами не идут.

Я доел, допил чай и решил, что в лицо ему пока бить не буду. День и так выдался длинный.

К нашему кварталу я подошёл уже под вечер.

Сразу увидел чужую машину у дома.

Герб Соколовых на двери.

Меня это не порадовало.

Калитка была открыта. Окно в мастерской разбито. Во дворе кто-то курил и лениво болтал.

Я встал за углом и посмотрел внимательнее.

Курил мой двоюродный брат Паша.

Тварь гладкая. Скользкий тип. Всю жизнь возле чужого стола кормился. Сам из себя пустое место. Только нюх на слабое место у него был хороший.

Из дома вышла Лиза.

Моя младшая сестра.

Худая. Уставшая. Волосы кое-как убраны. Лицо жёсткое. Глаза злые.

Паша что-то говорил ей с ухмылкой. Потом сунул руку ей в локоть.

Я вышел из-за угла.

— Лапы убрал.

Они оба повернулись.

Лиза застыла.

— Тёма?..

Паша моргнул пару раз. Потом натянул улыбку.

— Да ладно. Видение.

— Сейчас проверим, — сказал я и пошёл к нему.

Он выпрямился.

— Ты по бумагам сдох.

— Бумаги можешь себе в сапоги засунуть.