Опальный принц
Шрифт:
Витора гневно повернулась к ней:
— Вольно ж тебе молчать, дуреха!
Кико вылез из-под ног покупателей и с испугом воззрился на кричащую Витору. Сеньор Авелино сказал:
— Тихо, тихо, хватит на всех, — и подмигнул Виторе. — Да, сразу заметно, что ты у нас остаешься вдовушкой, а?
Витора грустно улыбнулась.
— Завтра, — отозвалась она. — Уж лучше не напоминайте, сеньор Авелино, какой вы нехороший.
Кико был уже возле нее. Он потянул Витору за руку и шепотом спросил:
—
— Замолчи сейчас же!
Сеньор Авелино шагнул к банкам с карамелью и протянул Кико леденец:
— На, возьми, малыш.
Витора поставила в корзину бутылки с молоком и в дверях сказала лавочнику:
— Так пускай Сантинес поторопится.
— Будь спокойна.
Держа за палочку круглый желтый леденец, Кико крутил и крутил его перед глазами, и, когда его взяли за подбородок и заставили поднять голову, он ощутил прилив раздражения и злости. Сверху глядела на него сеньора в мехах, улыбаясь сладко и глупо.
— Скажите-ка, — спросила она у Виторы, — это случайно не девочка сеньора Инфанте, директора «Тапьосы»?
— Да, сеньора, только это мальчик.
Сеньора улыбнулась еще шире.
— Ну разумеется, — сказала она, — в этом возрасте, да к тому же он такой беленький и с такими глазками…
Кико взглянул на нее с ненавистью.
— Я дядя, — сказал он.
Совсем развеселившись, она засмеялась в голос:
— Так, значит, ты дядя?
У Кико ныла шея, его раздражал ее рост, ее снисходительный смех. Внезапно взорвавшись, он пронзительно завизжал:
— Дерьмо, задница, какашки!..
Улыбка сеньоры погасла моментально, механически, точно выключенная лампочка.
— Это очень плохо. Хорошие дети так не говорят, — побранила она мальчика.
Витора посерьезнела и сильно тряхнула его за плечи.
— Не обращайте внимания, — сказала она сеньоре. — С тех пор как у него появилась сестричка, на него иногда нападает бог знает что.
Меховое пальто спросило:
— А этот какой по счету?
— Этот? Пятый. А еще говорят, пятый — самый удачный.
Позже, уже поднимаясь в грузовом лифте, Витора сердито выговаривала ему:
— Вот увидишь, я все расскажу твоей маме. Думаешь, так отвечают сеньорам? Вито просто слишком добрая, но когда-нибудь ей тоже надоест, и она тебя разлюбит.
Мальчик смотрел на нее снизу вверх серьезными, блестящими глазами.
— Это грех, Вито? — спросил он.
— Грех? Да еще какой! Сейчас только попадись чертям, они прямым ходом умчат тебя в ад.
Насупившись, Кико шагнул на свою площадку. Он покосился в сторону мусорного бака, где скорбно чернели среди отбросов останки Маврика. Витора дважды стукнула в стекло и сказала:
— Гляди, твоя мама уже купает Кристину.
Кико вошел
— У Крис нету дудушки, правда, мама?
— Нету, — уклончиво отозвалась Мама.
— А у тебя? У тебя есть?
— Нет, это бывает только у мальчиков.
Голубые глаза Кико изумленно округлились.
— Значит, у папы тоже этого нет? — воскликнул он.
11 часов
— Смотри, Хуан, самолет, — сказал Кико.
Он кружился на месте, держа двумя пальцами тюбик из-под зубной пасты и подражая гудению мотора; через некоторое время он перестал кружиться, опустил тюбик на красную крышку плиты, протащил его вперед и остановил.
— Смотри, Хуан, — повторил он, — а теперь самолет сел.
Витора внимательно оглядела Хуана, он казался бледным, его глубокие, черные, сосредоточенные глаза были обведены синевой.
— Мальчик похудел, — вздохнула она. — Сразу заметно.
— Смотри, Хуан, он приземлился! — крикнул Кико. Заворачивая девочку в земляничное полотенце, Мама сказала:
— Завтра он пойдет в школу. Вчера у него уже не было температуры.
Кико схватил тюбик и снова закружился, подражая шуму мотора.
— Смотри, Хуан, как высоко он поднялся!
— Отстань, — буркнул Хуан.
Черные глаза Хуана не отрывались от страниц комикса, губы шевелились сами собой: «Войдя в одну из камер, наш герой получил удар по голове и свалился ничком». Кико положил тюбик в карман штанишек и почтительно приблизился к брату.
— Интересно? — спросил он.
— Ага, — автоматически сказал Хуан.
Кико вытянул палец и робко ткнул в страницу.
— Это кто? — спросил он.
— Зеленый Казак, — ответил Хуан.
— Он плохой?
— Нет, хороший.
— А это?
— Это Танг, самый плохой из всех. Он вожак пиратов.
Кико вытащил из кармана тюбик и отвернул колпачок.
— Я убью его из моей пушки.
— Иди отсюда, — сказал Хуан, не поднимая глаз и решительно отодвигая Кико ногой.
— Если он плохой, почему же ты не хочешь, чтобы я его убил?
Хуан не слушал его. Он жадно читал: «Только попробуй меня обмануть, я буду стрелять немедленно. Прикажи твоим людям бросить оружие!»
Витора наливала молоко в кастрюльку. Несколько капель упало на красное крыло плиты. Она поставила кастрюльку на огонь и тяжко вздохнула.
Мама спросила:
— А про Севе ничего не слышно?
— Ее матери, поди, не лучше, раз она не едет, — ответила Витора и вздохнула еще глубже.
— Что, уже? — спросила Мама.
— Да, завтра… Все одно к одному.