Чтение онлайн

– Он думает, я сошла с ума, - перебила трубадура Айрис со смеющимися глазами.

– Ты считаешь, нам надо позволить нашему сыну думать, что его мать чекнутая?
– раскуривая трубку, хмыкнул Маргелиус, которого, похоже, тоже ничуть не смущало, что трубадур не верит им.

Пройдоха беспомощно оглянулся на Ясеня и братьев с Нэдфилдом, которые хранили стоическое молчание, решив не вмешиваться в семейные разборки.

Маргелиус, с хамски довольной рожей, попыхивая трубкой, сделал знак трубадуру сесть, добавив.

– Ты лучше сядь всё же, а то когда ты поймешь, что я тебе не заливаю

и решишь грохнуться в обморок, то я тебя ловить не собираюсь.

 Трубадур раздражённо пожал плечами и уселся рядом с Айрис и Маргелиусом.

– Так на чём зиждется ваша теория о моем происхождении? Вы же даже никаких анализов не проводили!

Лютый, подперев голову хвостом, с блаженным выражением наблюдал за троицей.

– Ты на меня похож внешне очень, - затягиваясь трубкой, хрипло произнёс Маргелиус, выпуская дым из рта.

Тут даже Ясень не выдержал, он перевёл взгляд с грубого желтого лица Маргелиуса с его драконьими жуткими глазами, выглядывающими из-под губ острыми клыками, грубыми ногтями - на трубадура, который имел мягкие серо-голубые глаза, каштановые волосы, и, если его хорошенечко отмыть и приодеть, был даже красивым.

– Ну да, прям одно лицо, - протянул Ясень, почесав в затылке.
– Аж не различить. Прям близнецы.

– До трансформации. Моего слияния с драконом, - пояснил Маргелиус.

Трубадур недоверчиво покосился на Маргелиуса, ну мало ли, как там маг выглядел до объединения разумов с драконом, давненько было, мог и позабыть.

– Лютый тысячу лет провёл, не общаясь с людьми. Неужели ты думаешь, что он стал твоим спутником просто так? Подсознательно он почувствовал твою кровь, что ему не чужая, и в твоих жилах есть и его, пусть малая, но частица крови, а значит, ты свой. Я твою мать встретил уже после трансформации.

Пройдоха поглядел на Лютого, тот пожал крыльями, что сам не знает, почему взял трубадура в спутники, честная и открытая рожа что ли ему глянулась.

– С таким же успехом, с кем шёл дракон на Север, Ясень и братья Твердолобы могут быть твоими сыновьями, - парировал трубадур, поглядев в жёсткое лицо Маргелиуса, прикидывая, взбеленится тот или нет.

Герцог кивнул, делая еще одну затяжку, и спокойно ответил.

– Могли бы, но они не являются нашими детьми. Ты забыл о самом главном: ты меня разбудил.

Пройдоха дернулся, как ужаленный, уставившись на герцога.

– Озеро. Я вижу, ты помнишь, - наклонил голову Маргелиус, глядя отливающими янтарным светом глазами на трубадура.
– Ох, ну, и подскочил же ты тогда.

Трубадур молчал. Он вспомнил тот случай, бывший, казалось, вечность назад …и затем он встретил Лютого.

– А теперь подумай. Воитель настроил заклятие таким образом, что меня сможет разбудить один-единственный человек на всей земле. И связь должна быть такая сильная, что моя жена пыталась это сделать и не могла, а ты разбудил меня за тысячи километров неосторожной мыслью. И будь ты магом и, пройдя мы слияние разумов, можно было бы что-то придумать, но ты не маг и слияния разумов у нас не было. Значит, должна существовать очень сильная кровная связь.

Айрис кивнула, подтверждая.

– Через полгода после того, как у меня отняли сына, я бежала, усыпив стражу, нарушив данное слово

Воителю, была у захоронения Маргелиуса. Я ничего не могла сделать. Маргелиус не слышал меня, я даже не могла почувствовать его разум, там он и нашёл меня. Я сказала, что никогда не вернусь в Гвилберд, что будь он проклят с его планами и линиями будущего, что он может замуровать меня, если хочет. Но я не вернусь обратно и хочу покинуть планету. Всё равно у меня ничего не осталось, даже сына. Он отнял у меня всё. Тогда он и сказал, что в пробуждении Маргелиуса большую роль сыграет наш сын. И что я точно увижу сына в будущем. Я вернулась с Воителем в Гвилберд.

– Все-таки Вечный Воитель - мерзавец, и даже не пытайся меня в этом разубедить, - хрипло пробормотал Маргелиус, притягивая к себе Айрис и кладя её голову себе на плечо, нежно проводя по волосам.
– Только абсолютно ненормальный псих мог придумать такой уродский план и заставить тебя страдать тысячу лет. Что, он не мог тебя тоже усыпить что ли, какая разница одного или двух будить было бы потом.

– Он хотел, чтобы я научилась управлять Гвилбердом, может, думал, что найдя свою жену Правительницей Страны Роз и Цветов, тебе не надо будет уже идти воевать на Юг. Ох, - произнесла Айрис, широко раскрыв глаза. И на озадаченные взгляды пояснила.
– Вечный Воитель сказал, когда я проходила слияние разумов с ним, что в будущем я помогу объединить Север и Юг. Я тогда не поняла.

– Север и Юг?
– хмыкнул Маргелиус, глядя в лучистые серые глаза Айрис.
– Что-то мне подсказывает, что тебя вышибли в бессрочный отпуск из Гвилберда, а на моём Севере одни развалины.

Пройдоха поражённо молчал. Братья Твердолобы в шахматы играли с ещё более задумчивым видом, чем обычно.

– Почему я тогда не ощущаю в себе ничего необычного?!
– озадаченно возмутился Пройдоха.
– Ты же, - взгляд на Маргелиуса.
– Могущественный маг и Бессмертный с кровью дракона в жилах, моя мать получается Хамелеон с холодного и мрачного Зандира с текущей в её жилах кровью Воителя и Бессмертного. Отчего же я такой абсолютно обычный? Это шутка эволюции?

– Ты просто очень молодой, - улыбнулась Айрис, глядя на него мягкими глазами.

– Она права, - ответил Нэдфилд, вытащив, наконец, палец из носа.
– Бессмертные первые лет тридцать-сорок жизни мало отличаются от обычных людей, период юношества длиннее. Первозданная кровь Воителей начинает в них проявляться куда позднее. Могущество растёт постепенно, увеличиваясь с каждой прожитой сотней лет. Магические способности надо вообще раскрывать и долго обучаться. Стихийные их проявления редки.

– То есть я могу обучиться магии?
– озадаченно спросил трубадур.

– Если захочешь, - кивнул Маргелиус.

Пройдоха только покачал головой, ему требовалось время это все переварить.

3

На следующий день трубадур, как и обещал, попрощался с Маргелиусом и Айрис, думать о них, как о своих родителях, он ещё был не способен. Маргелиус с Айрис на прощание подарили ему новую гитару, вместо разбитой в битве, где уж благородный герцог ночью её слямзил, он даже не представлял. На прощание тепло обнялся с Лютым, к которому искренне привязался.