Чтение онлайн

Седые кустистые брови старика сошлись на переносице.

— Несмотря на то что ты знаешь о моем желании и, подчинившись, получишь Мас?

— Сожалею, дедушка, — твердо сказала она. — Мне не хотелось бы разочаровывать вас, но это совершенно невозможно.

— Браво!

Джулия удивленно уставилась на деда и с облегчением увидела, что лицо его прояснилось, и он довольно хихикает.

— О, дедушка! — Она засмеялась. — Вы проверяли меня! А я на самом деле подумала, что вы говорите серьезно.

— Я был бы огорчен,

если бы у тебя оказался дурной вкус и ты влюбилась в этого юного лоботряса, — сердито ответил он.

— Но он станет хозяином Мас?

— Поместье он не получит. Это не майорат, я могу оставить Мас кому захочу, и это будет не Ги Кордэ. Я несколько лет наблюдал за ним, надеясь, что он исправится, полюбит эту землю, но никаких улучшений в нем не заметил. После смерти Жана я стал приглядываться к нему еще внимательнее — он ведь последний в роду по мужской линии — и понял, что он не подходит. Этим утром я сказал Ги, что ему нечего ждать от меня, кроме небольшой ренты. Он принялся рассуждать о моем долге перед родственниками, но я никогда не любил Кордэ. Моя племянница оскандалилась, выйдя за него замуж.

Джулия облегченно вздохнула и с нежностью посмотрела на деда. Она должна была догадаться, что старик очень проницателен и давно уже раскусил Ги. Жиль отодвинул свою чашку и взял трубку.

— И все же, Жюльетта, я хочу спокойно умереть, зная, что твое будущее обеспечено. Я не могу оставить тебе Мас, хотя больше всего на свете желаю, чтобы ты жила здесь. Как я уже сказал, ранчо нуждается в крепких мужских руках. Но я был бы безмерно счастлив, если бы ты вышла за мужчину, к которому оно перейдет.

— Но… Я знаю его? — спросила Джулия, затаив дыхание и страшась ответа.

Старик пожевал мундштук, выпустил клуб дыма и поднял на внучку свои темные глаза.

— Я собираюсь оставить его Арману Боссэ. Он заслуживает этого. Арман посвятил всю свою жизнь этому ранчо и мне. Пока был жив мой сын, это даже не обсуждалось, но я намеревался обеспечить Армана так же, как и тебя. — Он сделал паузу и лукаво посмотрел на девушку. — Если ты выйдешь замуж за Армана, это существенно упростит дело.

Сердце девушки бешено забилось. Еще сегодня утром, когда она издевалась над Арманом, спрашивая, женился бы он, чтобы получить ранчо, ответ заставил ее задуматься. Неужели Арман знал о планах старика? Впрочем, даже если это не так, он согласится на любые условия ради поместья, в котором души не чает. Женщины для него почти ничего не значили, она же взывала к его чувствам, но он сам сказал Марте, что все британские девушки — испорченные дуры. Он и ее такой считает, даже презирает.

— Eh bien? — спросил дед, изучая ее вспыхнувшее лицо. — Как тебе эта просьба?

Джулия воскресила в памяти все, что было между ней и Арманом, то, как он унизил ее, и не смогла сдержаться:

— Я ненавижу его!

Старик поднял густые брови, удивляясь ее

горячности:

— Что же он сделал?

— Сделал? О, ничего, но… но… Арман совсем не хочет жениться… — Джулия запуталась в словах. — Он… он цыган!

— Вероятно, только наполовину. Ты его за это презираешь? — Старик смотрел на нее сурово.

— Нет! Конечно нет. Но он… он странник… он сам сказал мне, что у него беспокойные ноги, говорил, что собирается в Южную Америку, когда… когда он не сможет здесь оставаться… — Она не сумела заставить себя произнести: «после вашей смерти».

Старик сказал это за нее:

— Когда я умру, ты имела в виду? Но он не знает, что я оставляю ему Мас.

А когда узнает, ему ничего не останется, как жениться на внучке человека, которому он и так уже глубоко благодарен.

— Но… но если у него такое сильное желание странствовать по свету… — продолжала упорствовать Джулия.

— Это пройдет со временем. Ничто так не меняет мужчину, как любимая жена и дети. У Армана, как ты знаешь, никогда не было домашнего очага. Так что, я думаю, тебе нет надобности беспокоиться. Он будет хорошим мужем.

Джулия в отчаянии посмотрела на деда. Как ей объяснить ему, что она не может выйти за мужчину, который презирает ее, который будет смотреть на нее как на приложение к Мас, как на пилюлю, которую он должен проглотить, чтобы получить предмет своих желаний, что для нее никогда не будет места в его сердце?

— Это не все, дедушка. — Ее голос понизился почти до шепота. — Ты не знаешь…

— Мне кажется, я знаю все, что нужно знать об Армане, — резко перебил он ее. — Я знаю, что он благороден и честен — добродетели, которые скоро совсем исчезнут, — к тому же умеет быть благодарным, тоже редкое достоинство. Что еще ты ставишь ему в упрек, кроме тяги к странствиям?

— Это… другие женщины… Женевьева Пату… — Джулия, естественно, не стала упоминать о Денизе.

— Женевьева — его родственница со стороны матери, единственная цыганка, которая признает его, и он ей за это благодарен. Арман относится к ней как к сестре, Женевьева же слишком горда, чтобы быть для него кем-то еще.

— О! — воскликнула девушка, переваривая это сообщение и вспоминая благородное, поразительно красивое лицо. Да, Женевьева могла быть гордой, но Джулия Арчер тоже имела на это право. — Но… она не одна.

Старик рассмеялся:

— Жюльетта, Жюльетта, не будь такой собственницей! Учти, Арману почти тридцать, а ты должна знать, что крепкие здоровые мужчины вряд ли будут вести монашескую жизнь. Все это прекратится, когда он женится. Говорю тебе, он благороднейший человек. Я думаю, что нет ни одной женщины, которая для него по-настоящему важна.

— Вот именно! — с отчаянием воскликнула Джулия. — Нет и никогда не будет.

Старик покачал головой, наклонился и нежно погладил внучку по руке: