Чтение онлайн

У меня глаза расширились до невероятных размеров. Савелий дарил цветы! Такого точно раньше не было. Обычно девушки заваливали его подарками и вниманием, а здесь наоборот.

– Надо валить отсюда. Покупай билеты, Петь. К черту проект. К чёрту всё семейство Городецких.

Я подсаживаюсь к Савке, который хлещет виски большими глотками, и тихо уточняю.

– А кто будет заниматься благоустройством?

– Замену найдёт. Видишь она шустрая какая… Ты всю неделю ныл, что я мудак, а оказывается я оху…й мотиватор. Жила-скучала баба, а благодаря мне погулять

решила.

– Херово, когда к тебе относятся так, как любишь относиться к женщинам? – резюмируя я, а сам поглядываю на быстро пустеющую бутылку с виски.

– Отвали. За собой следи, Петь. Бл…й психологинь.

Савелий снова закрыл глаза, но бутылку из рук не выпустил. Внутри нарастало совсем не радужное предчувствие. Обычно мы бухали и веселились, Смирнов в принципе редко злился, а в бешенстве я его видел впервые.

– Ты на голодное брюхо жрешь вискарь?

Сава не среагировал и я с тяжелым вздохом поднялся с дивана.

Пока я ставил воду на пельмени и делал бутерброды с ветчиной и сыром, Сава бухтел в комнате. Тихо бухтел, но я понимал, что градус его опьянения быстро повышается.

Сложив бутеры на тарелку, я вышел в комнату и обнаружил, что Смирнова на диване нет. В прихожей послышались шаги и я стартанул туда.

– Ты куда?

– В гости, - прошипел друг, обуваясь.

– К кому?

– Не твое дело.

– Ты достал! Нажрался и на воздух потянуло.

– Потянуло.

– Я с тобой пойду, если не ответишь.

Савелий открыл замок и напоследок бросил.

– Отцепись, Петя. Я одно дело закончу и приду.

От заявление Савелия я на мгновение впадаю в ступор.

– Что? – глухо отзываюсь я и поднимаю голову, чтобы встретиться с шальным взглядом Смирнова.

Парень сильнее впечатывает моё тело в стену и хрипло шепчет.

– То, что слышала, Валерия Гордеевна. Сейчас я буду тебя еб…ь. Так понятнее?

Я приоткрываю рот для протеста и в ту же секунду горячие губы накрывают мои. Смирнов меня целует по другому. Ярко, глубоко, больно. Мои губы сминаются под его напором, они пылают, горят и плавятся. Поцелуй-жажда. Поцелуй-подчинение. На несколько мгновений мне кажется, что Савелию хочется меня целовать. Словно для него мои губы – единственный источник насыщения.., но потом я вспоминаю и мираж рассеивается. Сила воспоминаний стремительно врезается в грудь и я начинаю сопротивляться.

Дрожащими руками, я толкаю Савелия в грудь и пытаюсь высвободиться из сковывающего движения захвата. Но парень не сдаётся. Поцелуй приобретает новую скорость и насыщенность. Одна его ладонь фиксирует мой подбородок, а вторая - быстро перемещается со спины на ягодицы. Смирнов сильно сжимает мягкое полушарие и прижимает мои бёдра к своему паху… Я теряюсь от того, что чувствую в следующее мгновение. Мне в бедро упирается его эрекция.

Нет… Он не может меня хотеть. Нет… Я не могу вызывать желание. Нет… Моё тело может вызывать одно лишь отторжение и тем более не похоть…

И вдруг приходит

осознание! Открывшаяся правда бетонной плитой придавливает остатки моего самообладания, и мое тело инстинктивно сжимается в его крепких объятиях.

Савелий пьян. Он напился, чтобы перейти к следующему пункту своего проклятого плана. Не смог на трезвую голову и решил попробовать на пьяную… Ему просто противно было с трезвой головой трахать страшную бабу…

Я резко перестаю сопротивляться. Сознание плывёт, а из глаз горячим потоком катятся слезы. Мне дико больно, причём даже больнее, чем тогда, когда я подслушала разговор Савелия с Петром.

Зачем? За что он меня мучает? Я ведь просила передать ему, что проект будет его. А сегодняшняя сцена унижения была вызвана не отболевшими чувствами.

Смирнов касается губами соленых ручейков и резко замирает. Словно в замедленной съемке, я наблюдаю, как парень отстраняется от меня, и заглядывает мне в глаза. В затуманенном взгляде я не могу прочитать ничего, Савелий изучает моё лицо несколько секунд, а потом резко отстраняется. Парень отходит к окну и накрывает голову руками.

Не в силах стоять на ногах, я скатываюсь вниз по стене и накрываю лицо ладонями. В этом момент я ненавижу себя за слабость, а больше всего я ненавижу Смирнова, который сжег куски моей души в огне лжи и притворства.

– Прекрати... мучить меня… Я не уберу тебя с проекта. Работай… И…и… не лезь ко мне… Хватит играть! Ты переигрываешь…

Савелий довольно быстро подбегает ко мне и поднимает меня с пола, чтобы отстранить мои ладони от заплаканного лица.

– Значит переигрываю! – порывисто хрипит парень, - как считаешь, хорошо я всю неделю отыграл партию лоха? Или сегодня! Хорошо я отыграл сцену с терпилой? Переиграл? Возможно мне ещё стоило поплакать для накала момента. Чтобы и вовсе ты почувствовала себя охуе….м режиссёром. Тебе нравилось меня унижать, а теперь строишь из себя жертву и впариваешь мне про какую-то игру.

Злость вплёскивается в мою кровь и я, сбиваясь с дыхания, отвечаю.

– Ты что несёшь? Лучшая защита – это нападение, да?

– Я не защищаюсь! И я не играю. Да, я хотел получить этот проект. Ты протестовала и я решил расположить тебя к себе…

– Расположить!?

– Да, твою мать. Я думал, что всем будет от этого только лучше. Ты получишь хорошо сделанную работу и мужское внимание. Я получу… Не важно что я получу, но всем в итоге будет хорошо…

Словно рыба я то открываю, то закрываю рот и не могу вымолвить не слова.

– За то, что я плохо говорил о тебе.., называл нелицеприятными прилагательными, я прошу прощение и…

– Прилагательными? – дрожащим голосом уточняю я и в ту же секунду бросаюсь на Савелия с кулаками. Злость и обида требуют выхода и я взрываюсь.

Я колочу парня беспрерывно, пытаюсь долбануть ему посильнее, чтобы он наконец почувствовал всю глубину моих страданий. Не понял, не осознал, а прочувствовал. Другого ему не дано.

Савелий кое-как, но перехватывает мои руки и берет моё тело в кольцо.