Чтение онлайн

Бестер чуть не повторил, что это не ее дело, но вместо этого вздохнул.

– Нет, – сказал он, вспоминая Кэролин в последний раз, как он видел ее живой и в сознании, опутанной проводами технологии Теней. Хуже, чем мертвую. Но он не покидал ее.

– Нет, я пытался сделать для нее все, что только мог. Я… пошел на многое. – Он усмехнулся. – Просто не получилось, – он вспомнил, что осталось от Кэролин после того, как мятежник-террорист взорвал оборудование. Вспомнил, в какой ярости был, потому что он обещал ей, что справится и все будет как

надо. Но собрать заново растерзанное тело – совсем не то, нежели восстановить психику.

Некоторые обещания не следует давать, так как они не могут быть выполнены.

– Нет, – тихо повторил он, – не получилось.

Из-за Байрона. Из-за Литы. И более всего из-за Гарибальди, чьи инженеры, без сомнения, сконструировали оружие, убившее его любимую.

– Да, что ж, это жизнь, не так ли? – сказала она. – Не получается. Мы стареем, мы умираем. Вселенной безразлично.

– Вы многовато выпили.

– Недостаточно. Вы знаете, что я хотела быть художником? Я училась в Парижской Академии искусств. Намерения были очень серьезны, но я пожертвовала этим. Ради любви. Ради этого, – она с отвращением обвела руками комнату.

Он сел молча, угнетаемый непривычным чувством, когда не знаешь, что сказать.

– Вы еще беретесь за краски?

– Хм… Да. В основном крашу стены и двери. Совсем недавно – в этой комнате. Как думаете, здесь был необходим новый оттенок черноты? – она указала на полосу сажи на прежде белых стенах.

– Я думаю, вам следует пойти в кровать и позже подумать об этом с более ясной головой. И я думаю, мне следует поступить так же.

– Предпочту сидеть здесь и жалеть себя до следующего дня или около того. Посидите со мной? Похоже, вы в конечном счете так же жалеете себя, как и я.

– Что заставляет вас так говорить?

– Каждое ваше слово и выражение лица. То, как вы ко всему относитесь. – она нахмурилась. – Кроме того дня в сквере, когда тот человек рисовал вас. Тогда вы были другим. Что было иначе? Что пришло вам в голову?

И снова он пытался придумать, что сказать. Потому что он знал, что увидел художник в его глазах. Он увидел Луизу.

– Не помню, – ответил он.

Она скептически глянула на него, но спорить не стала.

– А я нашел работу, – начал он.

– Действительно?

– Да. Литературного критика.

– Это странная работа для человека вашей профессии. Судя по вашим бумагам – вы торговец.

– Мечта детства. Я отошел от дел и теперь настало время дать волю фантазиям, полагаю. Жить в Париже, сочинительствовать.

– Что ж, мистер Кауфман. Добро пожаловать в мир фантазии, – она помедлила. – Эта писательская работа. Это на полный день?

– Нет.

– Как вам понравится некоторое время квартировать бесплатно?

– Зависит от условий, конечно.

– Помогите мне вычистить этот беспорядок. Я стану платить вам днем проживания за час работы. Это хорошая плата.

– Вы таки не сдались.

– Полагаю, нет.

Он кивнул.

Она поднялась, хватаясь за стол.

– Похоже,

я вот-вот отключусь.

– Доброй ночи – или утра, скорее.

– Да. Вам тоже. И… благодарю вас.

Эти слова удивили его так, что он онемел. Это было так же, как незадолго до этого во время их разговора. Чем он заслужил благодарность? Выразил сочувствие? К нормалке?

Он заново прокрутил в голове их беседу и понял, что да. Что заставило его так поступить?

Он подумает об этом позже. "Разборка" и "сборка" Джема опустошила его. Он будет более разумным после нескольких часов отдыха.

Он проснулся с остатками мигрени, чем-то похожей на похмелье, но в остальном чувствовал себя прилично. Он поднялся, сполоснул лицо холодной водой и принялся планировать свой день.

Ну-с, теперь он обозреватель. Значит, ему нужно что-то обозревать. И что-то, чтобы записывать обозрения: настольный компьютер с искусственным интеллектом или что-то в этом роде. Его портативный компьютер мог работать с голоса, но каким-то образом он чувствовал, что должен использовать старомодную клавиатуру, если вовсе не ручку и бумагу.

С годами писатели в общем согласились в том, что дистанция между мыслимым и написанным словом, возникающая из прикосновения пальцев, необходима. Письмо было иной формой общения, нежели речь, другим способом мышления – более обдуманным.

Похоже было, что днем будет жарковато, а все что у него было – кожаный пиджак да черные брюки. Вот и другое дело, которое ему нужно сделать – ему нужно пополнить гардероб.

Луиза была внизу, уже скребла стены.

– А, доброе утро, – сказала она, меряя его "обмундирование" взглядом с головы до ног. – У меня есть рабочая одежда, думаю, вам придется впору.

– Что, простите?

– Вы пришли помочь мне привести все это в порядок, не так ли?

– Я отчетливо помню, что не соглашался помогать вам, – отозвался он.

– А я отчетливо помню, что вы убедили меня остаться здесь, и это накладывает на вас ответственность. Вот. Будете помогать или нет?

Он брезгливо оглядел помещение.

– Скорее, нет.

– Очень плохо. Одежда наверху.

– У меня дела.

– Сделаете позже.

– Но… – нахмурился Бестер.

Кисть вверх – кисть вниз… Бестер посмотрел на жирную полосу краски на сером фоне. В таком темпе покраска единственной стены займет у него весь день.

– Вы никогда прежде не красили, – сказала Луиза. Это не был вопрос.

– Собственно говоря, нет. Я правильно это делаю?

– Нет. Вы используете кисть, чтобы выделить края, а затем раскатываете широкие участки.

– Края?

– Здесь, – она подошла и взяла у него из руки кисть, а затем опустилась рядом на колени.

– Видите? Я провожу линию на полу вдоль плинтуса. Теперь крашу плинтус, вот так.

Ее волосы, убранные косынкой, пахли чистотой и чуть-чуть лавандой. И еще краской – она ухитрилась забрызгать ею несколько волосков, несмотря на платок.