Чтение онлайн

Молодые люди встали.

– Я позвоню вам завтра, – уходя, сказал Алексей. Неожиданно он остановился и повернулся к хозяйке: – Вы знаете, как Иван женился на Ляле?

– Не спрашивала.

– Он увидел ее выступление в цирке. Сева сказал Ивану: «Ты же любишь миниатюрных женщин, Ваня. Почему бы тебе не жениться на этой тростиночке? Такая в любую щель и даже в водосточную трубу пролезет. Да еще с такой идеальной гибкостью!» Через три месяца они поженились. Ваш муж был дальновидным человеком, Екатерина Андреевна.

Гости ушли, а Катя вернулась к столику и налила себе еще вина. Ей не о чем было думать, она уже все для себя решила.

Мастерская

художника Петра Юрьевича Томилина находилась в Измайлове. Он занимал четырехкомнатную квартиру, где не только работал, но и жил. Как член Союза художников Томилин должен был время от времени выставляться, однако игнорировал это, занимался частными заказами. Когда-то его считали восходящей звездой и прочили большое будущее, но постепенно стали забывать. Поначалу недоумевали, как такой прекрасный мастер решил уйти в подполье и наплевать на свое будущее. Но он не плевал на будущее, он зарабатывал деньги, обладая талантом копииста. Делать копии великих шедевров – тоже дар, не часто встречающийся.

Сегодняшнее воскресенье для всех причастных к аферам в гостинице выдалось очень хлопотным. Начался многодневный марафон с препятствиями, где победитель получал все, а проигравший мог не только потерять удачу, но и жизнь. Ставки были слишком высоки.

Юлия Михайловна Баскакова приехала к Томилину около полудня. В дверях они расцеловались. Юлия держала в руках тубус для чертежей и сразу же прошла в квартиру. Петр выглянул на лестничную клетку и, не заметив ничего подозрительного, захлопнул дверь. Они прошли в самую большую комнату, где и находилось рабочее место художника. Юлия была взволнована, хозяин понимал состояние гостьи и тихо за ней наблюдал, сев в старое скрипучее кресло. Петр очень хорошо знал Юлию. Когда-то она тоже была Томилиной, они прожили в браке тринадцать лет, и у них был общий сын – Алешка. Теперь бывшая жена носила фамилию Баскакова и была замужем за очень богатым человеком, одним из самых знаменитых коллекционеров русской живописи.

Юлия достала из тубуса свернутые в рулоны полотна и осторожно закрепила их на мольбертах.

Томилин хмыкнул.

– «Фуга» Кандинского была продана год назад в Нью-Йорке за двадцать миллионов, а «Этюд к импровизации № 3» – за двадцать два миллиона…

– Прекрати, Петя. Сегодня за эти четыре полотна можно получить сто пятьдесят без всяких торгов. Фанаты Кандинского, Малевича и Серова еще не перевелись и ждут своего часа. Меня беспокоит вопрос времени. Больше четырех дней я тебе дать не могу. В четверг копии должны быть сухими и готовыми к повторной экспертизе.

– Малевич не Рембрандт, проблем не вижу. Старые холсты я уже подготовил. Смыл с них мазню, можно наносить новую. Отличий ни один эксперт не увидит, но краски-то будут свежими. Даже после просушки и нанесения пыли.

– Это моя забота. Ты меня понял, Петя? Работай. В субботу получишь импрессионистов. Холсты достал?

– Целый арсенал. С Гогеном и Моне никогда проблем не было.

Юля закурила и села на диван.

– У тебя выпить найдется? Ужасно устала.

Художник достал из холодильника водку и грибочки. Рюмок у него не нашлось, пришлось дать граненый стакан. Несмотря на свои заработки, Томилин жил скудно, если не нищенски. Старая мебель скорее всего собиралась на помойках, о чистоте и говорить не приходилось, а, глядя на хозяина, складывалось впечатление, будто его голова никогда не знала расчески. Гостью, привыкшую к роскоши,

ничего не смущало, она всякого в своей жизни повидала, до нынешних высот карабкалась по крутой винтовой лестнице.

– Операция прошла нормально? – спросил бывший муж, после того как Юлия выпила и закусила.

– Все сработало. Дело надо закрыть в течение недели, иначе оно может завести нас слишком далеко.

– Следствие ведется нелегально? Ведь так?

– До картин дело еще не дошло. Кулешов этой истории пока не знает. Я думаю, его не ставили в известность – слишком напуганы. Пока все иностранцы не разъедутся, хозяева отеля ничего предпринимать не станут.

– На их месте я бы в первую очередь заподозрил тебя.

– Я весь вечер была рядом с Рашидом Мамедовым и Эдди Нечаевым. Кстати. Я не уверена, что они обнаружили исчезновение картин из номеров.

– Я всегда удивлялся твоему оптимизму.

Юлия рассмеялась.

– Да, да, я помню. Именно с моей подачи ты заработал свой первый крупный гонорар. Как ты не хотел делать копию «Ночи над Днепром»! И все же сделал. А теперь она висит в музее. И все благодаря моему оптимизму. Если не верить в удачу, зачем жить?

– Удача, моя дорогая, всего лишь сухой остаток расчета! А тут тебе равных нет. Кажется, это твои слова.

Она помолчала, потом тихо сказала:

– Я так по тебе скучаю, Петруша. Когда же эта каторга кончится?

Деловые встречи по выходным дням были большой редкостью для уже немолодых банкиров, предпочитающих проводить свободное время на своих дачах. Алина решила сама поехать на дачу к Шпаликову, предварительно договорившись с ним по телефону и потребовав присутствия Фельдмана при разговоре. Она помнила об их предложении, сделанном ей на банкете, и понимала – они заинтересованы в неурочном свидании. К тому же Алина знала о готовящемся визите к Шпаликову хозяйки притона Инессы с компроматом, приготовленным Веней Скуратовым. Самое время ей вмешаться и изменить ситуацию в свою пользу.

Шпаликов и Фельдман встретили ее в кабинете. У Алины была с собой объемистая спортивная сумка, да и сама она выглядела непривычно, вырядившись в джинсы, футболку и кроссовки.

Оба банкира прекрасно знали, что из себя представляет Алина Малахова, получившая в свете прозвище «Снежная Королева». Дамочка опытная, отлично разбирающаяся в финансовых вопросах.

– Вы подумали над нашим предложением, Алина Борисовна? – начал Шпаликов.

– Вы правы в одном, господа. Акции Гурьева у меня, и ожерелье тоже в моих руках. Я могу вернуть акции Гурьеву, а могу не вернуть. С вами мы решим вопрос позже. Все акции вы не получите. Сейчас они тянут на полмиллиарда, а вам полагается сто. На эту сумму можете рассчитывать. Большие деньги, их надо отработать. Гурьев ничего не заплатит, о нем я даже говорить не хочу. Вам надо найти вора. Того, кто снял украшение с Анны в туалете отеля.

Банкиры переглянулись.

– Нам казалось, вы знаете, кто это сделал.

– Я говорю не об истинном воре, а о человеке, на которого можно повесить ограбление. Он должен быть реальной фигурой, иметь имя, фамилию, а у вас должны быть неопровержимые доказательства. Что будет с ним потом, я решу позже. Когда мы с вами найдем вора, тогда и будем говорить об акциях.

– Чем же мы можем вам помочь? – удивленно спросил Фельдман.

– Вор сам напрашивается в капкан. Я даже нашла ему сообщников. Получается очень любопытная комбинация.