Чтение онлайн

Я сначала даже и не понял вопроса, потому что был в 2011 году. У нас только создавались легенды о светопреставлении, чтобы побольше ломануть капусты (долларов, иен, евро, рублей, юаней и прочей валюты) у доверчивых граждан. До этого сказочники на птичьем и свином гриппе сделали миллиардные состояния производителям марлевых повязок и растоварили затоваренные склады так, что образовался дефицит этих марлевых повязок. В мое время еще только создавались акционерные общества на доверии для строительства ковчегов. И за большие деньги каждой твари выдавалось по паре билетов. Зато неимущие были рады тому, что хоть какое-то время

они поживут всласть, пользуясь тем, что немногие захапали себе у многих людей.

Второй момент. Если сегодня уже половина 2024 года, то тогда, в 2012 году, не было никакого светопреставления и даже не было сенсации с президентскими выборами, потому что в этом году Великому учителю и Лидеру нации исполнится семьдесят два года, он в расцвете сил и полон желания до конца носить присвоенные ему титулы. А ведь на днях он у нас, будучи вторым человеком в государстве, собрал полный хурал и четыре с половиной часа показывал, кто есть первый человек в этом государстве и сказал, что никого не подпустит к своей кормушке, сорвав нескончаемые аплодисменты маргиналов, которые признают власть силы и законы волчьей стаи. Homo homini lupus est. Человек человеку волк. Дели стаю на ранги и категории, и ты получишь полную власть над ними, потому что от тебя зависит, кто и какой получит кусок от забитого буйвола.

Как же нашему подающему надежды ученику не стать Великим учителем, когда в соседней республике, бывший пограничный прапорщик четыре раза подряд стал президентом и генералиссимусом, плевал с высокой колокольни на всех, в том числе и на Запад, потому знал, что Россия его во всем поддержит, так как собирается идти по им уже проторенному пути.

Мы подъезжали к какому-то огромному городу, над которым сияло золотое солнце. Я не верил своим глазам. Солнце еще было в зените и уходило на запад в сторону заката, а в центре города сияло свое солнце.

— Что это? — спросил я свою попутчицу, указав пальцем на видение.

— А-а-а, — торжественно произнесла она, — это наше московское солнце, это золотой памятник нашему Великому учителю и Лидеру нации.

Зрелище было великолепное. Американская статуя Свободы в подметки не годилась. Глядя на сверкающую статую, сразу на ум приходил незатейливый мотив, и чужие слова становились понятными: Dong fang hong, Tai yang sheng, E luo si chu le ge Ta… (Алеет Восток и встает заря, а в России родился Он…).

— Ты любишь Великого учителя? — спросил я.

— Да, — сказала девушка и ее глаза наполнились слезами. — Он постоянно думает о нас и заботится обо всем, что нам нужно. Он все знает и все видит. Он из простых людей и знает наши заботы.

Девушка встала и запела во весь голос:

Великий учитель Великой страны,

Любовью народной к тебе мы полны…

Все сидящие в народном плацкартном вагоне вскочили и стали подпевать, но вагон сильно дернуло, вероятно, локомотив стукнулся об амортизатор тупика, и все чуть не попадали, прекратив петь.

Я не удержался и сделал пять больших шагов, еле успев ухватиться за стойку одного из отсеков вагона.

— Вот сучка, — услышал я шепот, — специально запела, чтобы выявить тех, кто не поет или поет без выражения. Ты, парень, похоже, приезжий и зря не пел, надо было хотя бы рот открывать, чтобы не показывать, что ты игнорируешь эти песнопения.

—

Песни это да, — услышал я второй шепот, — а у меня вот зятя два года назад арестовали прямо на выходе из дворца съездов. Как раз тогда семидесятку учителю праздновали. Все ему аплодировали, аж ладошки поотшибали, и никто не останавливается, а мой зять возьми да и остановись. Пришили попытку возмущения общественного спокойствия и недовольства властью. Вероятно, так и не вернется из лагерей. Перед освобождением происходит повторный пересмотр дела, и всегда дают такой же срок с добавкой. А уж ведь какой наш был? Своего брата двоюродного с потрохами сдал, медную медаль получил "За усердие" на колодке. Везде надевал ее. Так и медаль отобрали и жену его, дочь мою, из квартиры с ребенком выселили. Служебная квартира была для ценных работников. Так что, если будешь кому-то в ладошки хлопать, лучше в обморок от усердия хлопнись, а то срок немалый получишь.

— А кто такие эти ваши, если они против вас? — спросил я.

Два мужика переглянулись, потом один спросил меня с ноткой недоверия:

— Ты с луны свалился или из психушки?

— Из психушки, — сообщил я.

— А-а-а, — сказали мужики, — наши это совсем не наши, а ихние. Это для них они наши. Их специально на Соленое озеро возят, там их крестят в свою веру и на шею надевают медальёнчики с ликом учителя, а потом показывают им фотки врагов народа и они ногами топчут их для лучшего запоминания личностей. Ты, паря, лучше выйди из другого вагона, а как из дверей выйдешь, так сразу иди направо, чтобы в лапы ментов не попасть.

Говорят, что только идиоты учатся на своих ошибках. Так вот и я себя тоже отношу к этой категории.

Как законопослушный гражданин, не имеющий за собой никаких прегрешений, я проигнорировал слова случайных попутчиков и, как все, поперся в дверь, открытую проводником.

На выходе я увидел свою попутчицу, которая что-то говорила двум верзилам в черных кожаных костюмах с металлическими заклепками, в розовых фуражках-восьмиуголках на манер американской полиции и с розовыми дубинками в руках.

Увидев меня, попутчица спряталась за их спины, а верзилы, постукивая дубинками по немаленьким ладоням, пошли ко мне.

Розовый и черный цвет совершенно не подходили друг к другу. С розовым хорошо гармонирует светло-зеленый или салатный цвет. Зато к черным курткам хорошо шли нашивки с белыми надписями "Wolkpolizei". Wolkpolizei это вообще-то какое-то несуразное слово из непонятно какого языка. Если народная полиция, то по-немецки это будет Volkspolizei. Если хотели подчеркнуть, что это волки-полицейские, то опять же по-немецки должно быть Wolfpolizei. И написано это, как я понимаю, только для иностранцев, потому что наши люди и без перевода знают, что скрывается за этими вывесками.

А, возможно, что ларчик сей открывался еще проще. Какой-нибудь высокопоставленный начальник из министерства внутренних дел, выбирая представленные образцы, перечеркнул их крест-накрест и приписал свое, исходя из своих полиглотских знаний, заключающихся в двух фразах на двух языках: "Хэнде хох" и "Дую пиво эври дэй".

Один из двоих подошедших ко мне протянул руку и сказал как-то по-иностранному:

— Персональкарт!

Увидел полное непонимание в моих глазах, рявкнул чисто по-российски: