Чтение онлайн

Из кустов, переваливаясь при ходьбе, вышли две фигуры, отдалённо похожие на человеческие. Огромные головы, глазки под нависающими лбами. Первый контролёр подошёл к Игнату, попытался укусить за руку, сморщился. Что-то буркнул. Рука Игната повертела вилку, отбросила, скользнула вбок, нащупала открывашку. Перехватила, вогнала четырёхсантиметровое лезвие в плечо. Пошла вниз, срезая одежду и вспарывая слой кожи. Довела до локтя, воткнула поглубже, перехватила ещё раз. Дёрнула со всей дури вниз, прорезала до кисти, разбила часы. Боль нахлынула внезапно, Игната затрясло.

Контролёр сделал знак - дрожь прекратилась. Наклонился,

слизнул кровь, и резко куснув, рванул мясо на себя. Сразу не пошло, мотнул головой. Подалось. Поедаемый заживо, Игнат попытался кричать, но горло издало только страшный, похожий на бульканье хрип. Контролёр дёрнул башкой ещё, волокна левого бицепса Игната лопнули, обильно потекла кровь. Второй контролёр стоял у костра, дёргал носом. Подцепил когтистым пальцем волокна разогретой тушёнки, лизнул, брезгливо сморщился, отбросил.

Шагнул к Игнату. Оскалил зубы. Время потекло медленно-медленно. Игнат лежал, глядя в прозрачное небо, и мыслил о самых разных вещах. О небе, земле, человеке, Зоне. О месте человека в Зоне, и Зоны в человеке. Мутантах и контролёре. Ах, да, контролёры. Не двигая онемевшими губами, прошептал «квиклоааад…»

Игнат отбросил вилку, и достал автомат. Тушёнка уже достаточно разогрелась, но контролёры были близко. Заряд из подствольника ушёл как надо, за ним ещё один. Для верности заполировал длинной очередью. Подошёл, осмотрел дёргающееся, смердящее. Один, с полуоторваной рукой был ещё жив, раскрывал щербатый рот в немом крике. Выстрелил ему в лоб, подошёл, и, на всякий случай, аккуратно вырезал язык.

Держа в руке бесполезный нож, сталкер пятился вглубь свалки. Кровосос не торопился. На похожих на карикатурные усы щупальцах мелькнула и пропала ухмылка. Сталкер вжался спиной в ржавый остов автобуса, неотрывно наблюдая за тварью, которая, он мог бы в этом поклясться, была разумна не менее чем он. Сталкер был обречён, и знал это.

Мелькнула мысль - продать жизнь подороже, и пропала. Шансов перед убийственной мощью противника весом под два центнера не было. Попробовал молиться - некстати выяснил, что не знает ни одной. И тогда, сам не зная почему, запел первую попавшуюся, пришедшую в голову, очевидно, по причине некоей грустности, песню:

– Баю-баюшки-баю…

Кровососущая машина смерти заревела. Вероятно, ему показалось, что его оскорбляют. Сузив маленькие глазки, он сделал шаг. Зацепил что-то плечом, не глядя, отпихнул. Этого оказалось достаточным, чтобы сложная конструкция из наваленных машин пришла в движение. Кровососа моментально погребло. Не сразу въехав в ситуацию, сталкер машинально продолжил:

– Не ложися на краю!

Удивительно, но кровосос услышал. Сдвинулась гора железа, показалась голова и плечо. Ещё рывок - когтистая лапа с бешеной скоростью заскребла, разбрасывая детали. Тут сталкер очнулся. Он понял, что другого шанса не будет, перехватил нож, и наклонился над мордой врага, следя, чтобы оставаться вне досягаемости его страшной руки.

– Придёт серенький волчок… - Ласково пропел он, и с силой вонзил нож страшилищу в правый глаз. Провернул. Поморщился от вопля.

– И укусит за бочок!

Выколол левый, и принялся беспорядочно вонзать, отсекая дёргающиеся щупальца.

– И утащит в лесок!!

Откуда силы взялись - вытащил из-под нагромождения старый автомобильный аккумулятор.

–

ПОД! РА! КИ! ТО! ВЫЙ!! КУС!!! ТОК!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Острым углом аккумулятора бил по булькающим, брызжущим красным, белым и серым глазницам. Кровосос сбился с крика на хрип, затем замолк. Тело его беспорядочно подёргивалось. Затихло. Ещё не веря, сталкер кое-как встал. Руки и ноги дрожали. Опёрся на лом. И, уже без ненависти, произнёс:

– Спокойной ночи… Малыш…

Он был никчёмой. Даже шнурки ухитрялся завязывать так, что они через полчаса развязывались. Не умел готовить, не блистал физической формой. Из-за него отряд двигался вдвое медленнее обычного. И ещё была в его движениях какая-то суетливость, как будто он всё время опережал сам себя.

Но за беззлобный характер и постоянную улыбку его всё же терпели. И, конечно, за деньги. Турист в Зоне - явление частое, но даже туристом он был каким-то странным. Не охотился на встречных-поперечных животных, не стрелял в ворон, не хватался за блестящие игрушки стволов - вот уж чего здесь видимо-невидимо. И не пытался их купить - на предложенный по такому случаю «коллекционный» Вальтер даже смотреть не стал. Пояснил, смущаясь, - «у меня вот», показывая дрожащим пальцем мимо кобуры. В кобуре, и правда, что-то было, только, не разглядеть что. Может, бутерброд?

Когда проходили мимо деревни, увидел деревянные дома, оживился. Пояснил - у него в таком бабушка жила. Командир украдкой повертел пальцем у виска - малахольный!
– но перечить не стал. Сначала послушали - ничего подозрительного, затем пошли. Следопыт глянул на следы, обнадёжил - ни зомби, ни кровососов не было уже давно, зашли в крайний просторный дом шумною толпой, в железной бочке разожгли огонь, дым выходил в дыру в стене, достали припасы… Никчёма от предложенной рюмки не отказался, с благодарностью принял. Суетливо поправил куртку, собираясь сказать тост…

В окна, в двери, в дыры в стене заглядывали вооружённые люди. Оставленного на всякий пожарный часового не было ни видно, ни слышно. Командир глянул на прислонённый к стене «Винторез», досадливо крякнул - не успевает. Вгляделся в нападавших - и сердце упало, а внутренности наполнились льдом. Горцы - смуглые, горбоносые, у каждого на рукаве шеврон. Знаменитая террористическая организация, известная неуловимостью, и патологической жестокостью. Их жертв никогда не показывали в новостях, даже самые отмороженные журналисты. А здесь, значит, у них база. А следовательно…

Додумать мысль не успел, потому что квёлый до этого момента Никчёма буквально взорвался. В руках вместо не первой свежести стакана внезапно оказался пистолет. Незнакомой системы, и с очень длинным стволом…

Пистолет ожил, и пять, семь, восемь, командир не успевал считать сколько, девятимиллиметровых смертей вломились, впились, опрокинули, пробивая кости и мышцы, вырывая на выходе клочки плоти, и не утрачивая поступательного движения до встречи с толстой стеной.

Мелькнула молния - Никчёма в прыжке выбил спиной раму, на улице снова послышалась частая симфония выстрелов, и хриплые, гортанные, полные ужаса крики. Через минуту смолкли. Бойцы сидели, боясь сделать лишнее движение, и глядя на командира. У некоторых ещё были полные рюмки, следопыт отсутствующим взглядом смотрел на вилку с маринованным груздем в сведённой судорогой руке.